Как он вошел в квартиру, девушка не услышала, только сдавленно вскрикнула, когда кто-то выбил у неё из пальцев маленькую желтую таблетку, весело поскакавшую по полу в сторону сидящего на пороге Степана. Кот заинтересованно обнюхал её, с хрустом разгрыз и уже гораздо более благосклонно уставился на Дениса, который в этот момент был готов если не придушить, то отшлепать его хозяйку.
— Что ты делаешь?! — Ева пришла в себя только через пару секунд и теперь ошалело таращилась на Романовского, продолжавшего сжимать её запястья.
— Могу то же самое спросить у тебя! — его голос можно было отнести скорее к рыку, чем к нормальному человеческому голосу.
Поскольку стояли они практически на месте утреннего прелюбодеяния, то смысл происходящего дошел до неё почти сразу.
— Руки отпусти, — Еве одновременно хотелось облегченно рассмеяться и пнуть его по ноге. Первое — потому что Денис явно заметил их безалаберность и был не против её последствий, а второе — за то, что напугал почти до заикания. Мужчина ослабил хватку, продолжая внимательно за ней наблюдать, словно ожидая, что она в любой момент бросится на лекарство и съест его вместе с упаковкой. — А теперь отойди на один шаг, — попросила девушка, чувствуя себя немного неуютно, зажатая между Денисом и холодильником.
— Отдай таблетки.
— Да ради Бога. Тем более, тебе они явно нужнее, — Ева покорно протянула пузырек и попыталась оттолкнуть, положив ладони на грудь мужчины, но особого успеха не достигла. «Хорошо, что не возле плиты стояла, а то было бы внеплановое прогревание попы».
Денис на секунду отвел глаза от Евы, чтобы прочитать название препарата. Нахмурился и перечитал ещё раз.
— Черт…
— Вот именно, — она бочком протиснулась мимо него и обошла по кругу. — Присядь, пожалуйста.
Он сел на диванчик и поднял глаза на девушку.
— Извини.
— Ты сразу прими таблеточку, а ещё лучше — две, пока мы не начали разговор, — посоветовала Ева, присаживаясь напротив.
Денис вытряхнул на ладонь пару пилюль, потом, немного подумав, добавил ещё столько же.
— А тебя от такого количества не приплющит? — понятно, что масса тела у него не маленькая, но, наверное, есть же какие-то максимальные дозировки…
— Это не все мне, — Денис протянул одну ей, две положил под язык себе, а последнюю бросил Степану, который после этого жеста подошел и потерся об его ноги.
— Вот и сообразили на троих… Не переусердствуй, а то сделаешь мне кота наркоманом, — девушка устало откинулась ни спинку стула. Все те слова, которые она готовила и продумывала, сейчас казались какими-то очень глупыми и пафосными. А что сказать в такой ситуации? Дорогой, есть довольно большая вероятность, что я залетела? Н-да…
— Нас здесь может быть не трое, а четверо. Или уже нет? — вопрос заданный тихим и каким-то до жути вкрадчивым голосом, отвлек её от тяжелых раздумий. Денис пристально смотрел на неё, и Ева не могла понять выражения черных глаз.
— Может, — девушке показалось, или он незаметно выдохнул? — И мне кажется, нам нужно обговорить ситуацию.
— Полностью согласен.
— Кто начнет, ты или я?
— Давай, я, — Денис сложил пальцы «домиком» и поставил на них подбородок. — Какова вероятность того, что ты беременна?
— Процентов пятнадцать-двадцать.
— А откуда такие точные цифры?
— «Гугл» мне в помощь.
Степан мурлыкал все громче, намекая новому другу, что ещё за одну таблетку он готов все забыть и простить и даже дать почесать себя по животу.
— И что ты предполагаешь делать? — Романовский опустил руку и начал рассеянно поглаживать млеющего от внимания кота.
— Пока ничего. В любом случае, я собиралась сначала поговорить с тобой, потому что такие вопросы нужно решать вместе.
— Спасибо.
— Кушай на здоровье. Я сейчас изложу свое видение ситуации. Если окажется, что ребенок все-таки есть, я не собираюсь прерывать беременность. Захочешь его признать, не проблема — запишу на твое имя. Нет — тоже не беда, останется на моем.
— Мой ребенок не будет носить фамилию чужого мужика! — Денис сейчас, как никогда, ненавидел её продуманность и рационализм. — Естественно, он будет официально моим, со всеми вытекающими.
— Зря ты Степану таблетку отдал, съешь ещё одну. Не нужно кричать, все решаемо. Тем более, что буквально вчера я вернулась на свою девичью — Сотникова.
Романовский постарался сдержать злость, напоминая себе, что нельзя кричать на женщин вообще, а на ту, которая может носить твоего ребенка и будет женой — тем более.
— Конечно, не нужно кричать, — он покивал, уговаривая себя не спешить, ибо с Евой это чревато. — Но ребенок будет записан на меня.
— Хорошо, — девушка пожала плечами, показывая, что вообще не понимает, чего он из-за такой ерунды злится. — Но тебе не кажется спор по этому вопросу несколько преждевременным? Может случиться, что я не беременна, а мы тут уже практически детский сад для чада выбираем. Есть хочешь?
— Что? — Денис не сразу уловил суть вопроса, продолжая обдумывать стратегию взятия крепости по имени «Ева». — Нет, спасибо, я не голоден.
— Ну, смотри, если захочешь, все, что найдешь в холодильнике съедобного — твое, — девушка поднялась, намереваясь выйти с кухни.
— И куда ты собралась? — Романовский встал, преграждая путь в коридор.
— Вообще-то работать, — Ева пожала плечами, не пытаясь оттолкнуть его, но и не подходя ближе. — Есть возражения?
— Сколько таблеток ты приняла до моего прихода? А то слишком спокойная…
— Ни одной. Но, если тебе от этого станет легче, могу закатить истерику. Хочешь?
— Не надо! — Денис выставил ладони, показывая, что ему и без такой сцены вполне даже прекрасно. — Ты не против, если тоже немного поработаю?
— Нет, конечно. С чего мне быть против? Тем более, что избавиться от тебя мне в ближайшее время, судя по всему, не грозит.
— Вот именно.
Полтора часа спустя Ева устало откинулась на спинку дивана, прикрыв глаза. За это время Денис успел поднять сумку со своими вещами из машины, раз уж у них получался вариант, смахивающий на общежитие, и закопаться в какие-то документы. Сейчас он разговаривал по телефону на кухне, слов девушка разобрать не могла, только слышала отзвуки низкого, чуть хрипловатого голоса, от которого становилось как-то… уютно, что ли…
«Вляпалась, дурища», — кисло поздравила она сама себя. Пока сидели в одной комнате и занимались каждый своим делом, они перебросились максимум парой десятков фраз, но Ева абсолютно не чувствовала никакого напряжения. Тишина, нарушаемая только шорохом бумаг и тихим клацаньем клавиш ноутбука, не была неловкой. Её не хотелось заполнить какими-то ничего не значащими словами, только потому, что так принято. Тихий, почти семейный вечер.
