Утверждают, что в архиве должны быть фотографии или негативы с места убийства, которые удостоверяют, что вся семья была умерщвлена, и что эти «вещественные доказательства» были Юровским предоставлены на его докладе в Москве, в качестве подтверждения о том, что никто из Семьи не остался в живых. Это утверждение основано на том, что они якобы встречались со старой большевичкой, которая им сказала, что ей Свердлов показывал эти фотографии.
Ищут они документ, который бы подтвердил, что Ленин был главной фигурой, которая решила судьбу Николая Второго, и что расправа с его непосредственного ведома и по его же инициативе была им санкционирована, но, исходя из щекотливой ситуации того времени, он, как умный человек, для возможной реакции, оставался в тени, ответственность переведя на местную власть и на «самостийность» Свердлова. Это для них главная цель. Если удастся доказать, что Ленин прямо причастен к убийству, то следом будет решаться вопрос о его выносе из мавзолея, что является стратегической задачей сегодняшней власти: похоронить с почестями царя, как бы восстановив историческую справедливость, и главного злодея убрать с Красной площади, разрушив этим самым место поклонения коммунистической оппозиции. Сии инициативы власти связаны, конечно, не с её вдруг туманным проявлением. Эта акция входит в стратегию, которая разрабатывается с единственной целью – сохранить власть, что предполагает даже восстановление монархии, но, естественно, в том виде, если это будет гарантией стабильности для власти, вернее, высоких её представителей, то есть монарх или «карманный», или свой собственный. Правда, Мамонтов в своих поисках документов преследует цель не помочь власти самоутвердиться, а скорее наоборот. Он убеждён, что выводы Комиссии недостоверны полностью, что Соловьёв, с которым он беседовал, не искренен и выполняет предназначенную ему роль, то есть утверждает ту «правду», которую он должен утверждать по своему служебному положению, и что если захоронят, то уже потом будет сложнее, а может быть, и поздно вообще размышлять об останках с точки зрения их подлинности, даже если и появятся дополнительные документы.
Любопытно, что Мамонтов нашёл плёнки с записью показаний Родзинского и других, которые известны по публикации Алексеева и о которых Соловьёв говорил, что их нет, что они уничтожены и искать их бессмысленно, так как он искал и не обнаружил. А эти нашли.
Я прослушал запись показаний Родзинского. Алексеев опубликовал фрагментарно, но то, что им опубликовано, – абсолютно точно. Но он почему-то упустил детали, очень эффектные. Родзинский говорит, что в Наследника стреляли одиннадцать раз – «проглотил одиннадцать пуль… живучий парнишка» и целый ряд других подробностей. Само циничное повествование вызывает дрожь в теле. Так спокойно старый человек (67 лет) уже в 1964 году, подхихикивая, рассказывает об убийстве детей и о том, как они глумились над ними уже в лесу, словно совершено было дело, достойное похвалы. Почти через пятьдесят лет у этого подонка совесть никак не заговорила. А сам ведь сидел.
Я говорил о своих сомнениях, о «Записке Юровского», о первооткрывателях, высказывал сомнение в факте их поисков в 1979 и 1980 годах, говорил, что не верю Соловьёву, – в общем, всё, что уже не раз высказывал. Записали две кассеты. Что из этой беседы и как смонтирует, будет видно. Материал готовят не позднее 15 июля. Их задача – приостановить захоронение.
10 июня
Утром, как всегда, на службе в Елоховом соборе… Вечером Патриарший приём в Даниловом монастыре… В фойе увидел владыку Ювеналия и с ним поговорил об останках. Подтвердил свою солидарность, а от него услыхал, что решение Синода уже совершенно окончательное и никто из иерархов принимать участие в СПб не будет. Служить будет, как сказал владыка, приходской священник.
12 июня
…Получил впервые приглашение в Кремль… Президент появился под объявление в микрофон. Сказал короткую речь и провозгласил тост «за россиян». Патриарх, который тоже вначале присутствовал, вскоре исчез. Дольше оставался владыка Сергий. Встретил, как всегда, сердечно. По поводу останков сообщил ему о вчерашнем участии в двух программах. С этой же темой состоялся разговор с Немцовым. Сам он её начал. Спросил, поеду ли я в СПб, на что я ответил, что не поеду. По этому поводу у нас возникли дебаты. Немцов меня убеждал, что решение было принято Комиссией, а я сказал, что решение было принято им, что никто не голосовал и никто ничего не подписывал, что вопросы, которые он считает «историческими» и которые можно годами изучать, с моей точки зрения имеют отношение к тем исследованиям, на которые сориентировано следствие, что членам Комиссии никогда не предоставляли документов, связанных с проведением изъятия фрагментов, что мы не видели копий «Записок Юровского» и что моя последняя «Записка» вообще даже не была распространена между членами Комиссии и уж тем более не возымела никаких последствий. На том и разошлись.
27 июня
…В соборе встретил Беляева. Его недавно «МК» разнёс в пух и прах, объявив чуть ли не мошенником и шарлатаном. Он мне сказал, что от Соловьёва знает, что исследования и в Лондоне и в Америке проводились от одной берцовой кости. Беляев уверен, что в захоронении вообще нет Цдрских останков, что могила – это полная мистификация, созданная после 1919 года, и что, может быть, и берцовая кость там была вложена или же её подменили при экспертизе. «Записку Юровского» он уличает в полнейшей лжи довольно убедительно.
17 июля
80 лет со дня убийства Государя. Утром рано из Данилова отправились в Троице-Сергиеву лавру на панихиду, которую отслужил Патриарх.
В Лавре сначала приложились к мощам Сергия Радонежского, а потом о. Назаркин повёл в храм. Сослужили с Патриархом все члены Синода, кроме СПб-ского владыки и много архиереев. Из знакомых – владыка Александр Костромской. Вернулись в Данилов, там обедали…
Весь вечер смотрел трансляцию из СПб, где останки опустили в склеп. На церемонию прилетел Президент. Сказал хорошую речь о совершённом восемьдесят лет назад злодеянии…
Сама акция была очень торжественная и впечатление произвела.
Горько, что власть пренебрегла мнением тех, кто сомневается в том, что все останки подлинные, и совершила действо волевым порядком, что неизвестно ещё к каким приведёт последствиям. Конечно, сама торжественная церемония произвела сильное впечатление на широчайшие общественные круги, как в России, так и за рубежом.
Для непосвящённых это выглядело очень убедительно. Да и я переживал, и многое меня тронуло, и, конечно, хотелось бы, чтобы не омрачали сомнения в подлинности и в том, что на века предаются последнему упокоению те, кого называют. Чувство, что власть совершает чудовищную мистификацию, что она пытается одновременно похоронить историю, правду, меня не оставляло.
Народу было много. Прилетели Романовы во главе с Николаем Романовичем, который там, как самый главный, царствовал. Был представлен президенту, давал много
