Корри заметила, что из кожаного пояса торчит какой-то белый листок, и поняла, что Дональд использует пояс не только как кошелек, но и как бумажник. Корри на цыпочках подошла ближе, но тут сзади раздался глубокий вздох и шорох. Корри замерла, но Дональд всего лишь перевернулся на бок и снова захрапел.
Она осторожно протянула руку к поясу. Бумаги, которые там хранились, не представляли никакого интереса для Корри: деловые письма, рецепты, членская карточка игорного дома в Сан-Франциско, несколько непонятных записок. Корри уже собиралась положить пояс на место, когда вдруг наткнулась на газетную вырезку.
Она пожелтела от времени и протерлась на сгибах. Корри разглядела ее и поднесла к свету. Буквы во многих местах выцвели, но кое-что разобрать было можно. «Мисс Ила Хилл… тело опознано…»
Газетная вырезка выпала из похолодевших пальцев Корри. Мисс Ила Хилл! Она почувствовала, что ей сейчас станет дурно. Она успела добежать до умывальника и молила Бога, чтобы Дональд не проснулся, услышав, что ее тошнит.
Неужели это правда? Значит, Дональд – тот самый клерк, который, стремясь замести следы своего воровства, облил керосином контору хозяина и сжег не только конторские книги, но и Илу Хилл, несчастную сестру Куайда.
Корри без сил опустилась на пол. Шелковая ночная рубашка холодила и без того покрывшуюся мурашками от страха кожу.
Дональд убил Илу. Это его разыскивает Куайд Хилл. Корри невольно перевела взгляд на своего безмятежно спящего мужа. Он разметался и вытянулся под одеялом. Его дыхание было хриплым и неровным. Корри заметила, что в этот момент он выглядит совсем беспомощным и беззащитным, как все люди во сне. Было невозможно поверить в то, что он…
Усилием воли Корри попыталась запретить себе думать об этом. Ведь то, что Дональд хранит вырезку из газеты, еще не является доказательством вины. Кто угодно может что угодно вырезать из газет и носить при себе. Законом это не возбраняется. Хотя…
Корри принялась перебирать в голове все то, что она знала о Дональде. Он родом из Чикаго, где жили Хиллы. Он приехал в Сан-Франциско примерно шесть лет назад, в 1893 году. Тогда же погибла Ила. Дональд начал работать у папы клерком, то есть занимал ту же должность, что и в Чикаго. Он никогда не испытывал недостатка в средствах, хотя Кордел Стюарт платил своим служащим немного (ему вообще была несвойственна щедрость). Дональд как-то сказал Корри, что живет на недавно полученное наследство.
И это еще не все. Дональд становится одержимым, когда видит огонь (тут Корри почувствовала, что ее руки онемели от холода, и засунула их под мышки). Он не может получить удовлетворение от половой близости, если не видит в глазах женщины отблеска пламени.
Корри отогнала от себя прочь страшное видение – картину гибели Илы Хилл. Ее сердце тяжело забилось. Если бы только Куайд был жив, он бы многое отдал за эту газетную вырезку! А вдруг он уже обо всем догадывался, когда приехал на Аляску?
Корри старалась припомнить свои разговоры с Куайдом, те их отрывки, которые тогда показались ей странными и непонятными. Куайд говорил, что приехал сюда, повинуясь внутреннему голосу, инстинкту. Он рассказывал ей о случайной встрече на улице в Сан-Франциско с человеком, который напоминал ему давнишнего знакомого. Неужели он имел в виду Дональда? Корри никогда не задумывалась над тем, что, когда она столкнулась с Куайдом в Дайе, Дональд тоже был там. Возможно ли, что Куайд выследил его и потому приехал на Аляску? Он шел по следу Дональда неумолимо, как охотничий пес, чувствующий запах дичи, движимый нюхом, инстинктом и – обожженной камеей, которую он постоянно носит с собой.
А вдруг эта камея приведет Куайда сюда? Нет, это было бы чудо, а чудес не бывает. Если бы Корри поверила в такое, Дональд был бы прав, считая ее сумасшедшей.
Тем не менее брошь так живо стояла перед ее глазами, как будто Корри держала ее на ладони и ощущала неровность потрескавшейся эмали и расплавленного золотого обрамления. Корри вспомнила то странное чувство, которое охватило ее при взгляде на гордый, аристократический профиль девушки, изображенной на камее. Казалось, она незримо присутствует где-то рядом и делится с Корри своей ненавистью, страхом, жаждой жизни.
На лбу у Корри выступила испарина. Почувствовав, как прохладная струйка пота стекает по ее груди, она аккуратно положила газетную вырезку обратно в кожаный пояс. Решено! Корри напишет Куайду письмо и как-нибудь передаст его на волю в расчете на тот крохотный шанс, что он жив…
Через полчаса письмо было готово. Дональд, по счастью, мирно спал, не подозревая о том, что делалось подле него в комнате. Корри подробно описала ситуацию, в которой находилась, весь свой страх и отчаяние и свою безумную любовь к Куайду. Она изложила также те немногие факты, которые обнаружила, сопровождая их собственными умозаключениями и комментариями. Послание оказалось сбивчивым и бессвязным. К тому же не исключено, что адресовано оно было не живому человеку, но покойнику, давно погребенному и неспособному прийти на помощь своей возлюбленной.
Корри надела белую блузку и юбку с воланами, которая так нравилась Дональду, а потом села у окна и притворилась, что читает книжку. Наконец Дональд проснулся, хмурый и неразговорчивый, и послал за завтраком в ресторанчик «Короли Клондайка», что был по соседству с гостиницей. Пока они ждали заказа, Корри взволнованно бродила по комнате, чувствуя за корсетом шероховатость сложенного в несколько раз листка бумаги. А что если Дональду придет в голову заняться с ней любовью?
Им принесли омлет, клондайкского хариуса и пирог. Корри ела без аппетита, лихорадочно обдумывая план передачи письма. У нее не было денег, чтобы послать его по почте, и потом, за ней постоянно следили. Когда Дональд куда-нибудь уходил, с ней оставались Арти и доктор Санти. Ей даже не разрешалось ходить в уборную, она пользовалась ночной вазой здесь же, в комнате.
Может, стоит бросить письмо в окно? Там его кто-нибудь подберет. Нет, это слишком рискованно. А может, сунуть его мальчишке-коридорному (Корри не раз замечала, с каким восхищением он смотрит на нее)? Но как это сделать, если Дональд находится в трех футах от нее?
– О чем ты думаешь?
Дональд неожиданно прервал ход ее мыслей. Корри инстинктивно потянулась рукой к корсету и дотронулась до письма.
– Нет, ни о чем.
– У тебя такое лицо, как будто ты увидела в тарелке тарантула. Я хорошо заплатил за этот завтрак. Знаешь, сколько здесь стоят свежие яйца?
– Нет… все очень вкусно. Все в порядке. Просто… просто я немного устала.
– Устала? С чего это вдруг? Это ведь я пришел на рассвете, а не ты.
