Вергилий объяснял Августу природу его власти, как и природу политической власти вообще. Он показал необходимость преодоления противоречий, внутренне присущих миропорядку, открыл, что осуществление власти означает почтительное сохранение основ и умение, каким владел Эней, подчинить себе мировой хаос и людей, навязав им свой порядок, умение примирить между собой движение и неподвижность, умение сочетать противоположности, одним словом, умение всю жизнь заниматься решением неразрешимых задач.
Если в «Буколиках», а затем в «Георгиках» Вергилий идеализировал Августа, то в «Энеиде» он придал его образу поистине вселенский размах, сопоставимый с величием его победы при Акциуме. Подробно описывая щит, который Вулкан выковал для Энея, поэт задерживает взгляд читателя на римской истории и роли в ней Августа. По краю щита бог поместил картины, напоминающие о событиях прошлого, но центр отдал битве при Акциуме:
Можно было узреть в средине обитые медьюФлоты, актийскую брань и как оружием МарсаВесь закипает Левкат и сверкают золотом волны.Италов движущий в бой здесь Август Цезарь, с ним рядомИ отцы, и народ, и Пенаты родные, и богиВсе на высокой корме: его виски извергаютРадостный пламень; звезда родовая над теменем блещет.В месте другом при ветрах и богах благосклонных АгриппаГонит полки, у него, отличие гордое брани,Блещут корой виски, морской, с золотыми носами,С ратью варварской здесь и оружием разным Антоний,Всех победитель племен Авроры и красного брега,Силы Востока везет, и Египет, и дальние Бактры,И — о нечестье! — за ним супруга египтянка — следом.[…]Систром царица родным средь судов призывает отрядыИ не чует еще двух змей за своими плечами.Чудища разных богов и лающий дерзко АнубисПротив Нептуна царя, Венеры и против МинервыКопья держат свои…
Последние строки книги VIII, в которой описано это сражение, снова возвращают нас к Энею:
Этим узорам щита Волканова, матери дара,Он дивится и образам рад, не зная событийИ поднимая плечом потомков славу и судьбы[272].
Изображая Августа в облике Энея, Вергилий словно предчувствовал, какую душевную муку предстоит пережить принцепсу, и заранее помогал ему подняться над своим страданием и не дать ему сломить себя. Августу, далекому потомку Энея, выпало на долю довершить то, что начал его легендарный предок. И история Рима стала для него личной историей, историей его семьи. Именно он стал завершающим звеном великого цикла, всем своим существованием подготовившего его приход и ожидавшего его. Август наследовал Энею, но вместе с тем он наследовал и римским царям, и великим деятелям республики. Вергилий хотел убедить Августа, что его долг — исполнить свою миссию и тем самым оправдать все связанные с ней страдания и жертвы. Мириться с человеческой историей можно лишь на этих условиях.
Но не один Вергилий посвятил свой гений тому чудесному превращению, благодаря которому рядовое сражение при Актии обрело масштаб чуда, сотворенного при прямом участии богов. У Проперция, например, к Цезарю Октавиану обращается сам Аполлон:
Сын Альбы Лонги, мира спаситель, о Август,Доблестью ты превзошел дальних троянских прадедов;Властвуй же, Август, на море, ибо суша тебе уж подвластна.Для тебя натяну я свой лук, для тебя свой наполню колчан,Ибо должен от страха свою ты избавить отчизну.Помни, вера в тебя осенила корабль твой обетом народным!Если нынче ее защитить не сумеешь,Значит, Ромул ошибся, свое совершая гаданье,Сидя здесь, на холме Палатинском,Как посмели челны их приблизиться к этому брегу?Стыд, о стыд, латиняне, вы видите в ваших волнахЦарским знаком украшенный парус!Много весел у них, у них воинов многие сотни —Не робей! даже море, и то негодует, на волнах их качая суда.Приглядись, на носу кораблейТы увидишь кентавров и грубые камни —Не путайся раскрашенных пугал из пустотелого гипса!Знай, тогда побеждает врагов своих воин,Когда бьется за правое дело.Пробил час, слышишь, Август, снаряжай же свои корабли!Нынче собственной лавром украшенной дланьюСтану юлиев флот направлять[273].
Разумеется, никто не верил, что Аполлон обращался к Августу с подобной речью, однако все поняли, что имел в виду поэт. Римская мысль искала символическое выражение сущности новой власти, и в числе одного из самых ярких символов использовала благословенный образ вождя, который вернулся из глубины веков, чтобы защитить и подтвердить римское могущество.
Алтарь мира
Едва ли не самым показательным примером самоопределения власти стал Алтарь мира. Решение о его возведении, принятое сенатом в 13 году, сопровождалось торжественной церемонией, в ходе которой священное пространство обнесли деревянной оградой, украшенной скульптурными бычьими головами и жертвенными сосудами — патерами. Впоследствии воспроизведенная в мраморе, эта ограда еще и сегодня окружает алтарь по прямоугольному периметру. Внутрь ограды ведут довольно широкие ворота, устроенные с обеих коротких сторон прямоугольника. На внутренней поверхности стенок можно видеть такие же бычьи головы и патеры, какие некогда красовались на деревянной ограде, только теперь они тоже изваяны из мрамора. Внешняя поверхность украшена барельефами, выдержанными в духе идеологии режима.
Через всю поверхность стен ограды проходит декоративная поперечная полоса, как бы делящая ее пополам. Нижняя часть заполнена орнаментальной вязью, в причудливых изгибах которой прячутся фигуры птиц, ящериц, ужей. Больше всего здесь лебедей. Лебедь считался птицей Аполлона, и здесь их присутствие напоминает зрителю, что Август пользовался покровительством этого бога и благодаря его вмешательству одержал победу в битве при Акциуме. В целом эта часть декора производит впечатление изобилия, которое, кажется, готово вырваться за грани стены, чтобы растечься по окружающему пространству.
Четыре свободных прямоугольника, оставшихся сбоку от ворот по обеим сторонам ограды, заполняют картины, выполненные каждая на свой сюжет и в своем стиле, но объединенные внутренней связью. На первой Эней приносит в жертву Пенатам свинью с тридцатью поросятами, появление которой возвестило ему, что он наконец достиг земли обетованной. Картина, занимавшая пространство по другую сторону ворот, сохранилась очень плохо, но все же можно догадаться, что она изображала Луперкал, где волчица вскормила Ромула и Рема.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
