— Я был бы тронут, если бы вы проявили хотя бы половину подобного рвения в деле защиты гражданских прав обычных американцев, — протянул Маквильямс.
Беккер покраснел.
Вот козел!
Все заговорили разом, перебивая друг друга. Директор ЦРУ Алан Кейес раздраженно вскинул руку. Сенатор Энгельс довольно смеялась. Максимилиан Барнс откинулся на спинку кресла и бесстрастно наблюдал за происходящим.
— Тихо! — Прайс ударила рукой по столу.
Сразу воцарилась тишина.
— Адмирал Маквильямс, — сказала она. — Не забывайте, где вы находитесь, и сдерживайтесь, выражая свое личное мнение.
Она медленно обвела взглядом присутствующих, словно ожидая, что кто-то осмелится издать хотя бы звук. Никто не посмел.
— Президент установил устранение трансчеловеческих и постчеловеческих угроз в качестве одного из высших приоритетов своей политики в области национальной безопасности, — сказала Прайс. — Мы должны выполнять эти установки. В то же время мы не хотим, чтобы это выглядело как несогласованная военная акция на территории Таиланда. С учетом этого я собираюсь рекомендовать президенту все же провести эту операцию, но при выполнении некоторых совершенно конкретных условий.
Она подняла элегантно наманикюренную руку, устремила взгляд на Беккера и темнокожими пальцами принялась перечислять свои условия.
— Во-первых, никаких действий против Су-Йонг Шу до тех пор, пока вы не сможете представить убедительные доказательства ее непосредственных действий против американских сил и в нарушение Копенгагена. Все, что у вас есть, — это косвенные доказательства. Дайте серьезные доказательства, и вы получите разрешение ее взять.
Беккер кивнул.
— Во-вторых, используйте только малозаметное оборудование и только под покровом ночи. В-третьих, никаких жертв среди гражданского населения. Ни одной. Вы используете нелетальные заряды и переходите на летальные только в том случае, если поблизости нет гражданских, и только в ответ на летальный огонь со стороны ваших пропавших агентов или других участников боевых действий. В-четвертых, абсолютно никаких, подчеркиваю, никаких свидетельств участия США. Это не должно стать международным инцидентом и не должно попасть в повестку дня на ноябрьских выборах. Если появится хоть малейший шанс на утечку информации, вы немедленно прекращаете операцию.
Беккер снова кивнул. Он не осмеливался заговорить.
Прайс окинула взглядом комнату, заглядывая каждому в глаза.
Заместитель директора УПВР по правоохранительной деятельности Беккер, министр внутренней безопасности Хьюз, директор УПВР Дюран, директор Центрального разведывательного управления Кейес, госсекретарь Абрамс, председатель сенатской комиссии по надзору Энгельс, специальный политический советник Барнс.
— Всем все ясно?
Маквильямс фыркнул. Барнс молча смотрел вдаль. Все остальные кивнули, выражая свое согласие.
— Хорошо, — сказала Прайс. — Я проинформирую президента менее чем через час. Адмирал Маквильямс, вы можете сопровождать меня и изложить аргументы против проведения этой операции. Всех вас я извещу о решении президента, как только оно будет принято. Всего хорошего, джентльмены. Всего хорошего, сенатор.
45
КТО УГОДНО
Симфония сознания наконец закончилась. Мысли большого сознания из толстых жгутов превратились в тонкие завитки, а затем в пар, растворившись в восхитительном вздохе удовлетворения. Все открыли глаза и сделали уважительные вай в сторону алтаря.
В то время как остальные тихо направились к выходу, Ананда жестом предложил Кейду остаться.
— Как ты себя чувствуешь? — спросил Ананда.
— Лучше, — сказал Кейд, оценив свое состояние. — Спокойнее. А еще испытываю сильную усталость.
Ананда кивнул.
— Это хорошо. Это только начало, но хорошее начало. Ты поправишься.
— Спасибо, — сказал Кейд.
Ананда снова кивнул.
— Сегодня вечером Су-Йонг Шу прибудет тебя навестить. Это произойдет после полуночи.
Скоро здесь будет Шу. К ней у него очень много вопросов. Что за гнев ее подгоняет? Сможет ли она исцелиться? Сможет ли она избавиться от своей ненависти?
— Я позабочусь о том, чтобы тебя разбудили, когда она приедет, — сказал Ананда.
Кейд кивнул в знак благодарности.
— А завтра вы уедете.
Кейд снова кивнул. Пока что безопасность заключается в постоянном движении. Он будет скучать по этому месту. Он так много хотел бы узнать…
— Те вещи, которые вы здесь делаете… — начал он. — Те вещи, о которых вы говорили на конференции… Куда вы движетесь?
Ананда улыбнулся.
— Ты уже видел кое-что из того, что здесь происходит. Ты слышал, что я говорил. Куда, по-твоему, мы движемся?
— Вы учите монахов использовать нексус, интегрировать его на постоянной основе.
— Да.
— Вы показываете им, как нужно вместе медитировать, как еще больше синхронизировать свои сознания.
— Мы учимся этому вместе.
— Вы говорили о групповом сознании, — сказал Кейд. — О том, чтобы вывести нейробиологию с индивидуального на групповой уровень.
— Да.
— Вы пытаетесь воплотить это в реальность.
Ананда взглянул на Кейда своими глубоко посаженными темными глазами.
— Да.
— Во главе с вами? — спросил Кейд.
Ананда слегка улыбнулся.
— Когда я говорил о демократичности буддизма, я говорил серьезно. Вот ты был частью группового сознания. Там кто-нибудь командовал? Какой отдельный нейрон командует твоим сознанием?
Кейд молча кивнул. Все было органично, спонтанно и направлялось само собой, без какого-либо особого центра. Каждый из них был частью сознания, возникающего во время медитации. Но насколько этому привержен сам Ананда?
— Тем не менее именно вы это возглавляете.
Ананда взглянул на него совершенно спокойно.
— С точки зрения посторонних — возможно, да. Но здесь? Здесь я старейший. У меня больше всего опыта. Мои мысли имеют некоторый вес. Когда наши сознания существуют отдельно, у меня есть определенная власть. Но когда мы соединены… групповое сознание меня поглощает. Я являюсь всего лишь его частью. Решения, которые оно принимает, мудрее и справедливее тех, которые я могу принять в одиночку. Догадки, которые оно может сделать, и истины, которые оно может открыть, глубже того, что я могу постигнуть в одиночку. Я отношусь к этому с уважением. Я часть этого, а не его хозяин.
Кейд снова кивнул, как бы подтверждая свои мысли.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
