дамы стерли внутренние поверхности бедер кружевами на белье и «в компании» с детьми нахватали клещей; двое «крупных специалистов по разведению огня подручными средствами» обзавелись волдырями на ладонях. Кроме того, вся эта толпа смолотила все запасы еды еще за первые сутки, так что неслабо оголодала, а еще пила воду чуть ли не из каждой лужи и организовала себе проблемы с желудком. В общем, работы Язве привалило о-го-го. Да и мы с Бестией не сказать, чтобы сильно отдыхали. Только она в основном, отдавала приказы, а я их выполнял. Впрочем, не один — сходу припахал троицу самых «боеспособных» мужчин и установил жесточайшую дисциплину.
Кстати, отнюдь не уговорами. В самом начале раздачи шмотья и снаряги дядька лет сорока пяти, вроде как, умиравший от усталости, вдруг обратил внимание на то, что я рекомендую женщинам поменять белье, как-то резко оклемался и попробовал устроить мне сцену ревности. Разбираться, кто из замотанных теток со спутанными волосами и в порядком поистрепавшейся одежде является его женой, я даже не подумал — вырубил недоумка ударом в челюсть и заявил всем остальным Бахметьевым, что убью любого, кто еще раз позволит себе поставить под сомнение разумность приказов Великой Княжны Ярины Мстиславовны.
Приблизительно в том же ключе разобрался и с в разы более серьезным «бунтом», чуть было не начавшимся после сообщения Долгорукой о том, что мы вот-вот отправимся на поиски других заплутавших, а этой группе придется выбираться к людям самостоятельно. Поддел острием ножа нижнюю челюсть «упрямца», начавшего шуметь громче всех, и перетянул на себя внимание народа низким рыком:
— Мы выделили вам все необходимое для выживания, начиная с оружия и заканчивая спальными мешками! Любой уважающий себя род, получив помощь в таком объеме, предложил бы отправить с нами хотя бы пару мужчин для спасения других жителей Савватеевки, потерявшихся в тайге. Вас же заботит только спасение собственной шкуры и ничего более!
— У нас на руках дети… — проблеяла одна из самых возрастных теток.
— А у остальных их, конечно же, нет! — презрительно процедила Рина. — Так же, как нет беременных женщин, стариков, травмированных и больных, ибо Вселенная крутится исключительно вокруг вас, верно?
— Дядя Ратибор, мы не уверены, что дойдем… — подала голос девчушка лет двенадцати, повторив то, что ей шептала мать.
— Подойди ко мне, пожалуйста! — попросил я, отпуская «заложника». А когда мелкая выполнила это распоряжение, присел на корточки, расстелил на земле еще один экземпляр бумажной карты и положил сверху новенький компас: — Смотри внимательно: мы сейчас находимся приблизительно вот тут. А вот Нерчинск, видишь?
— Да.
— Теперь возьми в руки вот эту штуковину. Синяя половина стрелки всегда показывает на север. Сможешь определить, в каком направлении надо идти, чтобы дойти до Нерчинска, пользуясь компасом и картой? Не спеши, я тебя никуда не тороплю.
Девочка прищурилась, на пару секунд ушла в себя, а затем ошарашенно выдохнула:
— Так это же легче легкого! Если повернуть карту вот так… то вон туда!
— Правильно. А что будет, если ты промахнешься?
— Ну-у-у… упрусь в эту или в эту дорогу. А там есть указатели! — заметно увереннее ответила она.
— Я рассказал твоим родичам то же самое, но они все равно трясутся. Так что этот экземпляр карты и этот компас Великая Княжна Ярина Мстиславовна вручает персонально тебе. Чтобы ты сделала то, на что оказались неспособны взрослые…
…С момента расставания с Бахметьевыми и до девятнадцати ноль-ноль мы наставили на путь истинный еще две группы беглецов. Первая, состоявшая из «свежего мяса» и прибившихся к нему гражданских, проблем не доставила — да, народ сбился с пути и ломился южнее, чем требовалось, зато двигался с боевым охранением, не совершал грубых ошибок ни на марше, ни на привалах, и потихоньку дрессировал «балласт». В общем, если бы не восемь «тяжелых», которых тащили на носилках эти парни, мы бы за ними не побежали. А так догнали, слили на раненых половину Жизни из накопителей, выделили кое-какое имущество и, конечно же, подсказали, куда идти. Потом Ярина устроила молодым пограничникам форменный допрос и выяснила, что они рубились на Стене до тех пор, пока по соседству не рвануло какое-то чрезвычайно мощное заклинание площадного типа. Потом спустили с боевого хода всех выживших, в меру своих возможностей оказали первую помощь, получили приказ любой ценой доставить раненых в ближайший госпиталь, подобрали двадцать восемь «потеряшек», кормили их своими запасами еды и все равно не унывали. Вот наша подопечная и впечатлилась: вытащила из пространственного кармана простой карандаш, записала фамилии парней на оборотной стороне какого-то наброска и пообещала, что Империя и род Долгоруких не забудет их заслуг. А я заявил, что в «Девятке» появились новые рейдеры, пожал каждому руку и «наградил» достойным прозвищем. И пусть гражданские сочли этот поступок «мальчишки из свиты Великой Княжны» ребячеством, донельзя вымотанное «мясо» расправило плечи, гордо подняло небритые подбородки и сразу после завершения моей «речи» одновременно врезало правыми кулаками по своим грудным клеткам. Ибо обрело Статус среди тех, перед кем преклонялось.
Увы, члены второй группы, на которую мы натолкнулись совершенно случайно буквально в сорока минутах бега от первой, вызвали диаметрально противоположные эмоции. Для начала шестеро из восьмерых «туристов», прибывших в форт накануне удара Волны, успели морально сломаться из-за стертых ног, десятка ссадин, укуса какой-то неядовитой змеи, комарья, проблем с желудком, вызванных употреблением сырой воды, и еще пары-тройки «проблем» такого же масштаба. В результате часа за три до нашего появления отказались вставать после затянувшегося привала и перестали реагировать на уговоры двух девчонок. Услышав наши голоса, конечно же, воспрянули духом и быстренько вернулись к жизни. Но, узнав, что мы пришли пешком, устроили безобразную истерику, так как, оказывается, ждали группу эвакуации!
Не унялись даже после того, как узнали Долгорукую. Наоборот, начали высказывать ей претензии и угрожать от имени своих родов! Тут нам с Ларой надоел этот концерт, и мы вышли из себя. Так, слегка. Но после нескольких минут крайне жесткого рукоприкладства страдальцы стали шелковыми. Так что были избавлены от потертостей, переодеты и переобуты, под нашим чутким руководством совершили двухчасовой марш-бросок по пересеченной местности, догнали первую группу и были переданы под начальство ее командира… в статусе ненамного выше уровня плинтуса:
— Девушки достойны уважения. Их спутники потеряли право называться мужчинами. В общем, до выхода к нашей стороне линии фронта использовать в качестве носильщиков, предельно жестко пресекать любые попытки разевать рты и дрессировать.
— При появлении Сети позвоните вот по этому номеру… — продолжила Ярина, вложив в руку погранца клочок бумаги. — …назовитесь,
