высаживается. Льды помешали ему высадиться на Земле Грейама.
Эти случайные открытия привлекли внимание английских, американских и французских властей. Дюмон-Дюрвиль в 1840 году открыл Землю Адели. В 1839–1840 годах американская экспедиция Чарльза Уилкса добыла немало ценных географических сведений. Правда, многие из них были признаны впоследствии неточными, но имя Уилкса осталось в списке первооткрывателей.
Джеймс Росс, бывший арктический мореплаватель, возглавил экспедицию на судах «Эребус» и «Террор», которая 1 января 1841 года пересекла Южный полярный круг в районе 170° восточной долготы. Сенсацией было открытие действующего вулкана высотой 4000 метров. Пламя извержения играло на фоне голубого неба. Джеймс Росс назвал его Эребусом, а соседнему вулкану дал имя Террор. Последний был ниже и казался потухшим. Затем Росс двинулся дальше к югу по свободному ото льдов морю, пока не достиг сверкающего ледяного обрыва, вертикальная стена которого высилась над морем на 60 метров и простиралась к востоку и западу насколько хватало глаз. Ранее никому не удавалось продвинуться по воде до 78°04´ южной широты. Это море названо именем Росса. Как и море Уэдделла, оно заходит далеко к полюсу, но упирается в ледяной барьер, который сейчас носит название шельфовый ледник Росса.
– Возможно, – заявил Жерлаш Руалю Амундсену, – что проникнуть к югу еще далее, чем это сделали Росс и Уэдделл, не удастся, но попытка не пытка. Представленные вами рекомендации убедили меня принять вас. Что же касается участия в экспедиции, то здесь дело обстоит иначе. Вы служили только матросом, а мне нужны ученые и штурманы. Если бы у вас было удостоверение лейтенанта дальнего плавания или лоцмана…
– Я получу его.
Начинается гонка со временем. Пока Жерлаш переименовывает трехмачтовик «Патрия» в «Бельжику», что не требует много времени, и ищет деньги для экспедиции, на что уходит много времени и сил, Руаль Амундсен слушает лекции в училище мореплавания, ночами просиживает над книгами по сферической тригонометрии, космографии, морскому счислению; кроме того, он рассчитывает на свой богатый опыт матросской службы. В конце учебного года он сдает экзамен на лейтенанта дальнего плавания. Но готова ли к отплытию «Бельжика»? Пока нет.
– Я еще не собрал нужной суммы, – говорит барон Жерлаш, – но дело движется, и я приступил к набору команды. Если хотите, я возьму вас помощником штурмана. Надеюсь отплыть весной следующего года.
– Я тем временем, – заявляет Амундсен, – поплаваю, чтобы подкрепить практикой полученные морские познания.
Он совершает два плавания: одно – на французском паруснике «Рон», второе – на норвежском промысловом судне «Язон». Опять промысловик! Преимущество этих судов «грязной» профессии в том, что они бороздят холодные воды, а именно этот опыт нужен Амундсену, перед тем как ступить на борт «Бельжики».
16 августа 1897 года «Бельжика» отплывает. Капитан – Жерлаш, старпомом назначен Леконт, бывший офицер артиллерии, ставший моряком. Амундсен – третье по старшинству лицо на судне. Почти все матросы – норвежцы.
– Заберем врача в Рио-де-Жанейро. Его зовут Фредерик Кук.
Фредерик Кук – нью-йоркский врач. Целых двенадцать лет этот Кук будет притчей во языцех в Америке, когда начнет утверждать, что достиг полюса раньше, чем Пири. Но об этом позже.
Барон Адриен де Жерлаш, инициатор экспедиции к Южному полюсу, капитан «Бельжики». Ок. 1897
Через полгода судно входит в антарктические воды. Это происходит примерно на долготе мыса Горн. Редко случается, чтобы этот район был спокоен. Ветры, вызванные вращением Земли и не встречающие препятствий на протяжении тысяч километров, устремляются сюда с запада на восток, словно в воронку. 22 января на трехмачтовик обрушивается буря.
– Человек за бортом!
Фредерик Кук – врач антарктической экспедиции Жерлаша. 1900-е
В море летит спасательный круг, матрос хватается за него, несколько секунд среди пены видна крохотная точка – голова, затем она исчезает.
– Курс не менять, – хладнокровно приказывает Жерлаш.
Ничего изменить нельзя, поскольку маневр в такой шторм невозможен. Море успокаивается спустя несколько часов. «Бельжика» огибает Южные Шетландские острова и оказывается в морских водах, совсем не похожих на воды в окрестностях мыса Горн, – их окружают гигантские ледовые обрывы, играющие разными цветами радуги под лучами полярного солнца, голубоватые айсберги. Позже все эти красоты поэтически опишет капитан-исследователь Шарко. Иногда целыми сутками стоит густой туман. Амундсен проводит в бочке на грот-мачте не только всю вахту, но и бо́льшую часть светлого времени; в январе южное лето в разгаре и почти не темнеет. Амундсен – лучший штурман на судне и испытывает большое беспокойство за его судьбу.
Амундсен занят также составлением карт побережья. «Бельжика» проходит через пролив, названный именем Жерлаша, и вскоре оказывается в виду Земли Александра I. Жерлаш берет курс на запад, пытаясь достичь 130° западной долготы. «Бельжика» идет уже между 70° и 71° южной широты. К концу февраля плавание больше напоминает блуждание в лабиринте ледовых гор, медленно обступающих корабль со всех сторон. Матросам кажется, что их загнали на дно глубочайшего колодца, который вот-вот сомкнется над их головами и станет им могилой.
В начале марта «Бельжика» застревает во льдах. Хочешь не хочешь, надо зимовать. Это первая зимовка в южных заполярных водах.
Мы были свидетелями многих зимовок в Арктике, но эта зимовка отличается и тем, что она первая антарктическая, и тем, что все понимают: помощи ждать неоткуда и даже нет надежды добраться до обитаемой земли, если льды раздавят судно. И есть ли здесь обитаемые земли? В арктическом Заполярье живут эскимосы, а здесь – только тюлени и пингвины.
С самого начала зимовки Амундсен вместе с врачом Фредериком Куком начинает охотиться на тюленей, устраивает склады мяса во льдах, варит и ест его. Барон Жерлаш пробует мясо, находит его несъедобным и запрещает давать команде. Такое решение может вызвать лишь недоумение, поскольку вот уже два века все великие мореплаватели считали свежее мясо главным средством против цинги.
Как во время любой зимовки, офицеры занимаются метеорологическими наблюдениями, делают замеры глубины, определяют местонахождение судна и скорость дрейфа льдов. У команды особых занятий нет. Запасов пищи хватит на два года, но с началом полярной ночи выясняется, что освещения на борту не хватает: мало ламп и керосина, который приходится экономить. Закутанные в меха матросы бродят по холодным и темным коридорам. «Будущее, – пишет Жерлаш, – полно угроз и тайн». Однажды во льдах появляется блуждающий свет. Кто может бродить здесь? Все собираются на палубе, жмутся друг к другу, ведь мороз достигает 43 градусов. Люди молча всматриваются в таинственный подвижный свет, и никто не осмеливается сказать: «Пойдем посмотрим». Не решается отдать
