– Шш! – сказал он. – Вот мистер Люкер!
Из внутреннего отделения банка вышел ростовщик, а за ним охраняющие его два полицейских в штатской одежде.
– Не теряйте его из виду, – шепнул Брефф. – Если он передаст кому-нибудь алмаз, то передаст его здесь.
Не замечая никого из нас, мистер Люкер медленно пробирался к двери то в густой, то в редеющей толпе. Я ясно видел, как рука его шевельнулась, когда он прошел мимо низенького, плотного человека в приличном темно-сером костюме. Человек этот слегка вздрогнул и посмотрел ему вслед. Мистер Люкер медленно пошел дальше. В дверях полицейские стали по обе его стороны, за ними следовал один из двух сыщиков мистера Бреффа. Через мгновение они все скрылись из виду.
Я оглянулся на стряпчего, а потом бросил многозначительный взгляд на человека в темно-сером костюме.
– Да, – шепнул мне мистер Брефф, – я тоже заметил это!
Он обернулся, отыскивая другого своего сыщика. Но того нигде не было видно. Он оглянулся, желая подозвать мальчика. Но Гусберри тоже исчез.
– Черт побери! Что это значит? – сердито сказал мистер Брефф. – Оба оставили нас в то время, когда более всего нужны нам…
В эту минуту подошла очередь человека в темно-сером костюме. Он протянул кассиру чек, получил расписку и повернулся, чтобы уйти.
– Как теперь быть? – спросил мистер Брефф. – Мы не можем унизить себя до того, чтобы идти за ним следом.
– Я могу! – ответил я. – Я не потеряю этого человека из виду и за десять тысяч фунтов!
– В таком случае, – ответил мистер Брефф, – я не потеряю из виду вас и за вдвое бо́льшую сумму! Прекрасное занятие для человека в моем положении! – пробормотал он про себя, когда мы оба вышли вслед за незнакомцем из банка. – Ради бога, не говорите об этом никому! Я лишусь своей практики, если об этом станет известно.
Человек в сером костюме сел в омнибус, ехавший в западную часть Лондона.
Мы последовали за ним. Мистер Брефф сохранил еще юную душу. Я положительно утверждаю это: когда он сел в омнибус, он покраснел.
На Оксфордской улице человек в сером костюме остановил омнибус и вышел. Мы снова двинулись за ним. Он вошел в аптеку.
Мистер Брефф вздрогнул.
– Мой аптекарь, – сказал он. – Боюсь, что мы сделали ошибку!
Мы вошли в аптеку. Мистер Брефф вполголоса обменялся с ее хозяином несколькими словами и с вытянутым лицом опять присоединился ко мне.
– Это делает нам большую честь, – сказал он, взяв меня за руку и выводя из аптеки. – Хоть это служит утешением!
– Что именно делает нам честь? – спросил я.
– То, мистер Блэк, что мы оба самые плохие сыщики-любители, когда-либо подвизавшиеся на этом поприще. Человек в сером костюме служит у аптекаря тридцать лет. Он был послан в банк внести деньги на счет своего хозяина, и он знает о Лунном камне не более новорожденного младенца.
Я спросил, что теперь делать.
– Вернемся ко мне в контору, – сказал мистер Брефф. – Гусберри и другой мой человек, очевидно, последовали за кем-то… Будем надеяться, что хоть у них-то, по крайней мере, оказались зоркие глаза.
Когда мы доехали до конторы мистера Бреффа, второй его сыщик был уже там. Он ждал нас более четверти часа.
– Ну, – спросил мистер Брефф, – какие у вас новости?
– С сожалением должен сказать, сэр, я сделал ошибку. Я готов был присягнуть, что увидел, как мистер Люкер передал что-то пожилому джентльмену в светлом пальто. Пожилой джентльмен оказался, сэр, весьма почтенным торговцем железными товарами в Истчипе.
– Где Гусберри? – безропотно спросил мистер Брефф.
Сыщик вытаращил глаза.
– Не знаю, сэр. Я не видел его с тех пор, как вышел из банка.
Мистер Брефф отпустил его.
– Одно из двух, – сказал он мне, – или Гусберри убежал, или он следит за кем-нибудь по собственному почину… Что вы скажете о том, чтобы пообедать здесь, со мной, на случай, если мальчик вернется через час или два? У меня есть хорошее вино в погребе, и мы можем послать в кофейную за отбивными котлетами.
Мы пообедали в конторе мистера Бреффа. Прежде чем убрали скатерть, нам было доложено, что кто-то хочет поговорить со стряпчим. Был ли это Гусберри? Нет, это оказался сыщик, посланный следить за мистером Люкером, когда тот вышел из банка.
Донесение и на этот раз не представляло ни малейшего интереса. Мистер Люкер вернулся домой и там отпустил свою охрану. Он больше не выходил. В сумерки ставни его дома были закрыты и дверь заперта на засов. За улицей перед домом и за переулком позади дома тщательно следили. Никаких следов индусов нигде не было видно, никто не шатался около дома. Сообщив эти факты, сыщик пожелал узнать, не будет ли дальнейших приказаний. Мистер Брефф отпустил его на ночь.
Мы прождали мальчика еще полчаса, и прождали напрасно. Мистеру Бреффу пора было ехать в Гэмпстед, а мне вернуться к Рэчел на Портлендскую площадь. Я оставил свою карточку у конторского сторожа, написав на ней, что буду у себя на квартире в половине одиннадцатого. Эту карточку я поручил передать Гусберри, если мальчик вернется.
Есть люди, умеющие никогда не опаздывать к назначенному сроку, другие имеют свойство опаздывать. Я принадлежу к числу этих последних. Прибавьте к этому, что я провел вечер на Портлендской площади, сидя на одном диване с Рэчел, в комнате длиной в сорок футов, в дальнем конце которой сидела миссис Мерридью. Удивит ли кого-нибудь, что я вернулся домой в половине первого вместо половины одиннадцатого? Если да, то у такого человека нет сердца! И как горячо надеюсь я, что мне никогда не придется встретиться с таким человеком!
Слуга мой подал мне бумажку, когда отворил мне дверь. Я прочел слова, написанные четким почерком юриста:
«С вашего позволения, сэр, мне ужасно хочется спать. Я приду опять завтра утром в десятом часу».
Из расспросов оказалось, что приходил пучеглазый мальчик, показал мою карточку, ждал около часа, то и дело засыпал и снова просыпался, потом написал мне несколько слов и ушел домой, с важным видом сообщив слуге, что «он никуда не годится, если не выспится ночью».
На следующее утро в десять часов я был готов принять своего посетителя. В половине десятого я услышал шаги за дверью.
– Войдите, Гусберри! – закричал я.
– Благодарю вас, сэр, – ответил серьезный и меланхолический голос.
Дверь отворилась. Я вскочил и очутился лицом к лицу… с сыщиком Каффом.
– Я решил заглянуть сюда, мистер Блэк, на случай, если вы в Лондоне, прежде чем написать вам в Йоркшир, – сказал сыщик.
Я предложил ему позавтракать. Деревенский житель просто обиделся. Он завтракал в половине седьмого, а ложился спать с курами и петухами.
– Я только вчера вечером вернулся из Ирландии, – сказал сыщик, приступая к деловой цели своего посещения с обычным своим невозмутимым видом. – И прежде чем лечь спать, прочел ваше письмо, рассказавшее мне обо всем, что случилось после того, как мое следствие по поводу алмаза прекратилось в прошлом году. Мне остается сказать только одно. Я совершенно не понял дела. Не берусь утверждать, смог ли бы другой на моем месте увидеть вещи в их настоящем свете. Но это не изменяет фактов. Сознаюсь, что я напутал. Это была не первая путаница, мистер Блэк, в моей полицейской карьере! Только в книгах сыщики никогда не делают ошибок.
– Вы приехали как раз вовремя, чтобы исправить свою репутацию, – сказал я.
– Извините, мистер Блэк, – возразил сыщик, – теперь, когда я вышел в отставку, я ни на грош не забочусь о своей репутации. Я покончил со своей репутацией, слава богу! Я приехал сюда, сэр, из уважения к памяти леди Вериндер, которая была так щедра ко мне. Я вернусь к своей прежней профессии, если понадоблюсь вам и если вы полагаетесь на меня, именно по этой, а не по какой другой причине. Мне не нужно от вас ни единого фартинга. Это вопрос чести для меня… Теперь скажите, мистер Блэк: в каком положении находится дело сейчас, после того как вы писали мне?
Я рассказал ему об опыте с опиумом и о том, что случилось в банке на Ломбардской улице. Он был очень поражен опытом – в его практике это было нечто совершенно новое. Особенно заинтересовался он предположением Эзры Дженнингса насчет того, что я сделал с алмазом после того, как вышел из гостиной Рэчел.
– Я не согласен с мистером Дженнингсом, что вы спрятали Лунный камень, – сказал сыщик Кафф, – но я согласен с ним, что вы должны были отнести его к себе в комнату.
– Хорошо! А что же случилось потом? – спросил я.
– Вам не пришло в голову никакого объяснения?
– Решительно никакого.
– И мистеру Бреффу тоже?
– Не больше, чем мне.
Сыщик Кафф встал и подошел к моему письменному столу. Он вернулся с запечатанным письмом. На нем стояло «секретно», и оно было адресовано мне, а в углу была подпись сыщика.
