— Что случилось, Ирвинг?
— Отличный кофе.
Он старался не попадать своими глазами в мои. Плохой признак.
— Что случилось?
— Ричард тебе говорил про Маркуса?
— Это вожак вашей стаи?
Ирвинг удивился:
— Он тебе сказал?
— Я сегодня узнала, что вашего альфа-самца зовут Маркус. Что идет борьба за главенство. Маркус хочет смерти Ричарда. Ричард говорит, что драться с ним не будет.
— Он с ним уже дрался, и еще как, — сказал Ирвинг.
Пришел мой черед удивляться.
— Почему же тогда Ричард — не вожак стаи?
— Ричард сильно щепетилен. Он его уделал, Маркуса, клыки на глотке. — Ирвинг покачал головой. — Он думал, что когда Маркус поправится, они поговорят. Найдут компромисс. — Ирвинг грубо хмыкнул. — Идеалист он, твой кавалер.
Идеалист — это что-то вроде дурака, по мнению Ирвинга и Жан-Клода. Не часто у них общее мнение.
— Объясни.
— Вверх по лестнице стаи можно подняться только битвой. Выигрываешь — поднимаешься на ступеньку. Проигрываешь — остаешься где был. — Он отпил долгий глоток кофе и закрыл глаза, будто впитывая его тепло. — Пока не влезешь в драку за место вожака.
— Поняла, кажется. Это битва насмерть.
— Нет убитого — нет нового вожака, — сказал он.
Я замотала головой. К кофе я так и не прикоснулась.
— А зачем ты мне все это рассказываешь, Ирвинг? И почему сейчас?
— Маркус хочет с тобой увидеться.
— А почему Ричард мне этого сам не сказал?
— Ричард не хочет тебя в это втягивать.
— Почему?
Ирвинг отвечал на мои вопросы, но толку в этом было чуть. Сейчас он пожал плечами.
— Ричард не уступает Маркусу ни на волос. Если Маркус скажет «белое», Ричард скажет «черное».
— Зачем я нужна Маркусу?
— Не знаю.
— Ври больше!
— Честно, Блейк. Я не знаю, что происходит. Творится что-то серьезное, а мне никто ничего не говорит.
— А почему? Ты же оборотень?
— Я еще и репортер. Когда-то много лет назад я совершил ошибку — напечатал статью. Ликантроп, с которым я говорил, солгал и сказал, что никогда не давал мне разрешения его цитировать. Он потерял работу. Кое-кто хотел тогда, чтобы я тоже ушел и остался без работы. — Он сгорбился над чашкой. — Маркус сказал «нет». Он сказал, что как репортер я для них ценнее. Но с тех пор мне никто не доверяет.
— Не очень отходчивый народ, — сказала я и отпила кофе. Он уже остывал. Если пить быстро, еще можно будет как-то проглотить. Едва-едва.
— Они никогда не прощают и никогда не забывают, — сказал Ирвинг.
Вообще похоже на описание плохой черты характера, но поскольку это один из моих главных принципов, то не мне жаловаться.
— Значит, это Маркус послал тебя говорить со мной. О чем?
— Он хочет с тобой увидеться. Обсудить какие-то дела.
Я встала и налила себе вторую чашку. На этот раз сахару чуть поменьше. От злости мне уже почти расхотелось спать.
— Назначим время, и пусть приходит ко мне на работу.
Ирвинг покачал головой.
— Маркус — известный хирург. Ты понимаешь, что будет, если даже слухи пойдут, кто он такой?
Это я понимала. На некоторых работах можно удержаться, будучи оборотнем. Медицина в их число не входит. До сих пор в Техасе одна пациентка судится с дантистом — утверждает, что подхватила от него ликантропию. Чушь, конечно. От человеческих рук во рту ликантропией не заразишься. Но дело не было закрыто. Людям не нравится, если сверкающие зубки их деток лечат мохнатые чудовища.
— Ладно, пусть пришлет кого-нибудь. Наверняка у Маркуса есть кто-то доверенный.
— Ричард запретил кому бы то ни было к тебе обращаться.
Я только вытаращилась:
— Запретил?
Ирвинг кивнул.
— Всем низшим членам стаи — под угрозой кары.
Я начала было улыбаться — и остановилась. Он говорил серьезно.
— Значит, ты не шутишь?
Он поднял три пальца в салюте:
— Честное скаутское.
— Так как же ты тогда пришел? Или ищешь случая продвинуться в стае вверх?
Он побледнел. Вот как перед Богом, он побледнел.
— Я? Драться с Ричардом? Ну уж нет.
— Значит, Ричард не будет против, что ты говорил со мной?
— Будет, еще как будет.
Я нахмурилась:
— А Маркус тебя не защитит?
— Ричард отдал конкретный приказ. Маркус не может вмешиваться.
— Но ведь он велел тебе пойти ко мне, — сказала я.
— Велел.
— И он же позволит Ричарду сделать из тебя за это отбивную?
Ирвинг ухмыльнулся:
— А я рассчитываю на твою защиту.
— Сукин ты сын! — рассмеялась я.
— Может, и так, но я тебя знаю, Блейк. Тебе не понравится, что Ричард от тебя что-то скрывает. Тебе точно не понравится, что он пытается тебя уберечь. А кроме того, я тебя много лет знаю. Вряд ли ты будешь стоять и смотреть, как твой друг выбивает мне бубну.
Ирвинг знал меня лучше Ричарда. И от этой мысли не становилось приятнее. Меня что, обмануло красивое лицо, обаятельное чувство юмора? А настоящего Ричарда я не разглядела? Я покачала головой. Неужели я обманулась полностью? Оставалась надежда, что это не так.
— Так ты мне даешь свою защиту?
Он улыбался, но было что-то еще у него в глазах. Страх, может быть.
— Тебе надо, чтобы я это сказала вслух официально?
— Да.
— Такое правило в подполье у ликантропов?
— Одно из правил.
— Я даю тебе свою защиту, но взамен требую информации.
— Я же тебе сказал, Блейк, я ничего не знаю.
— Расскажи, каково это — быть ликантропом. Ричард, кажется, намерен держать меня в темноте. А я этого не люблю.
— Об этом я слышал, — улыбнулся Ирвинг.
— Ты будешь моим гидом в мир лохматых, а я избавлю тебя от Ричарда.
— Договорились.
— Когда Маркус хочет встретиться?
— Сегодня ночью. — У Ирвинга хватило такта хотя бы смутиться.
Я покачала головой:
— Не выйдет. Я иду спать. Завтра я готова встретиться с Маркусом, но не сегодня.
Ирвинг глядел в чашку, постукивая по ней пальцами.
— Он хочет сегодня. — Ирвинг поднял взгляд. — Почему, ты думаешь, я ночевал в машине?
— Я не состою на побегушках у каждого монстра в этом городе. Я даже не знаю, о чем этому мохнатому понадобилось говорить. — Откинувшись в кресле, я скрестила руки на груди. — И ни за что не пойду сегодня ночью играть в игры с оборотнями.
Ирвинг заерзал на стуле, медленно вращая чашку. И снова не стал встречаться со мной глазами.
— Что еще?
— Маркус велел мне организовать с тобой встречу. Если бы я отказался, он бы меня… наказал. Если бы я пришел, разозлился бы Ричард. Я попал между двумя самцами альфа, и не по своей воле.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
