— Таков мой выбор. Прими его.
— Отмени помолвку! Иначе, потеряешь меня!
— Глеб! Прекрати.
— Я не шучу. — Он уже орал. — Ты слишком дорога мне, чтобы отдать ему! Чтобы молча наблюдать, как мой братец коверкает твою жизнь!
Не выдержав, и Лера перешла на крик:
— Ну, в этом-то мы с ним солидарны. Я тоже, его жизнь исковеркала. До сих пор, раны зализывает.
— Что за бред?
— Вовсе не бред!
— Я все сказал! Либо он. Либо я. Выбирай!
Девушка и сама не заметила, в какой момент началась ее истерика. Эмоции не поддавались контролю. Совершенно. Подобный выбор казался чем-то чудовищным. Немыслимым. Разбивающим сердце в мелкую стеклянную крошку. У нее оставался только один шанс, повлиять на ситуацию, и Лера им воспользовалась. Подцепила дрожащим пальцем черную жемчужину, красующуюся на шее, и сквозь слезы прошептала:
— Тогда, ты знаешь, что я выберу. Потому что всегда, ВСЕГДА его выбирала! А за нее — единственную вещь, связывающую меня с твоим братом — готова была…
— Растерзать, — закончил вместо девушки Глеб. А после изумленно вытаращил глаза. — Черт! Да быть того не может!
Глава 47
Может! Еще как может…
Замолчали оба. Одновременно. В повисшей тишине даже тиканье часов ощущалось раскатами грома. Девушка с замиранием сердца наблюдала, как друг становиться все мрачнее и мрачнее, с каждой прожитой секундой. Как воспоминания, извлеченные из глубин сознания, подтверждают его догадки. Казалось, будто он в своем мысленном списке ставил зарубки напротив того или иного события. Лера очень ярко представила тот список:
…Кулон появился на ее шее в четырнадцатый день рождения — галочка!
…С того дня Герман ни разу не появился в их доме — галочка!
…Запил он, и начал вести разгульный образ жизни, в тот же период — галочка!
…На двадцать первый день рождения, узнав о многочисленных подружках Германа, у нее случилась жуткая истерика — галочка!
Продолжать можно было бесконечно…
Когда в его голове окончательно сложился пазл, и верная картинка обрела свою форму, он громко застонал. Досадливо. Мучительно.
В попытке успокоить, Лера мертвой хваткой вцепилась в запястья Давыдова. Потянула к себе, фактически умоляя сесть рядом. Видимо, Глеб пребывал в таком шоке, что не особо-то и противился.
— Охр*неть! — Сообщил заторможено.
Красивых пафосных речей подобрать не смогла — слишком сильный раздрай творился в душе. А потому, выразилась довольно коротко.
— Зато, теперь ты знаешь…чей это подарок.
Парнишка горько рассмеялся:
— Лучше б не знал.
— Глеб…
— Кажется, я догадываюсь, почему он с катушек съехал…тогда. После возвращения с похорон тети Оли. В тебе была причина! В его отношении к тебе…
Кожа от страха и неимоверного стыда разве что ледяной коркой ни покрылась:
— Прошу, умоляю…пусть твои догадки, догадками и останутся! Никто, слышишь, НИКТО не должен о них узнать! Наша жизнь — только наше дело.
На скулах друга заходили желваки — столь сильно сдавил челюсти. Злость, охватившая его, словно сквозь поры просачивалась, заполняя пространство вокруг. Казалось, брось спичку — все вспыхнет синим пламенем.
— Взаимно было, или силой взял?
— Боже! Конечно, взаимно. Причем…инициатива исходила от меня.
Собеседник ошарашено присвистнул, несомненно не ожидая услышать чего-то подобного.
— Люблю я твоего брата, понимаешь? — Вновь попыталась разбавить гнетущую обстановку. — Люблю.
Глеб уставился на нее проникновенно. До ужаса внимательно, следил за реакцией на вопрос:
— Что…и прямо счастлива с ним?
Глупо улыбаясь, Лера кивнула.
— Ну, ладно тогда. — Неопределенно пожал плечами. — Раз никто тебя не принуждает…
Облегчение обрушилось мощнейшей лавиной. К счастью, Глеб хоть и славился своей вспыльчивостью, являлся весьма отходчивым по натуре.
Буря миновала!
— Но! — Привлек внимание. — Если он, еще хоть раз причинит тебе боль…или же, захочет вернуться к прежнему образу жизни, у меня появится достаточный повод, чтобы пересчитать ему ребра!
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-144', c: 4, b: 144})
Вскрикнув, девушка торопливо обняла Давыдова, крепко прижимая к себе.
— Мой защитник! — Ворковала примирительным шутливым тоном, расцеловывая в щеки. — Мой герой! Если твой старшенький братец меня обидит, вместе ему накостыляем, да?
— Отстань, — отмахнулся молодой человек. Но, лишь нас словах. На деле же, отстраняться не стал, а обнял в ответ. — Надеюсь, ты знаешь, что делаешь…
Так, в атмосфере полного взаимопонимания и безоговорочного принятия, они проболтали еще минут десять. Пока ни заявился Герман, и ни разогнал их дружную компанию по разным углам. А если точнее, одного за дверь. Другую на балкон.
— Завтра, перед работой, нужно заехать в ювелирный магазин, и выбрать тебе приличное кольцо, — услышала девушка, уже проваливаясь в сон.
— Обязательно с утра?
— Да! Все в офисе должны удостовериться в правдивости отцовского заявления. Пресечем слухи на корню.
* * *
Утро не задалось с первых же секунд. Они проспали!
Самым нелепым образом. Как малые безответственные дети, забыли мобильные телефоны в доме. Естественно, ни один из них не слышал трели будильника. Тем стремительнее было пробуждение, когда у Давыдова сработали его биологические часы.
Чтобы хоть как-то компенсировать потерянное время, пришлось пожертвовать завтраком. Даже утренний макияж девушка наносила уже на полном ходу автомобиля. Под едкие комментарии Германа, на тему — каковы ее шансы выколоть себе глаз, и стать женской версией Кутузова! Она хмурилась, но свои «опаснейшие для жизни» действия не прекращала.
Вопреки всему, удача им сопутствовала — ни одной пробки не встретилось на пути. Лера оказалась столь увлечена процессом преображения заспанного зевающего существа в довольно симпатичную девушку, что не сразу заметила, как Давыдов выруливает на парковку огромного торгового центра. Издав характерный щелчок, отстегнулся ремень безопасности.
— Идем.
— Куда? — Удивленно, с долей настороженности покосилась на мужчину.
— За кольцом!
Черт! Совсем из головы вылетело.
— И какого, спрашивается, лешего ты застыла?
Сама не знала. Вроде и в норме все…как запланировано. Как положено. Почему же тогда пульс, стучащий в висках настойчивым набатом, оглушал своим ревом? Почему пальцы заледенели, и коленки тряслись?
— Знаешь, я, наверное, не пойду!
— Вот сейчас не понял, — он почти рычал, — в каком смысле?
— Это как-то…неправильно.
— Что именно?
Щеки запылали.
Неужели, очевидных вещей не понимает? Ее неловкости не чувствует?
— Герман, девушка не должна участвовать в выборе помолвочного кольца! Этим занимается мужчина, полагаясь на свой вкус, ну и…финансы, разумеется.
— Так сильно боишься пустить меня по миру, Мелкая? Похвально!
— Вообще не смешно!
— Ладно, не трясись. Понял я.
Недолго думая, Давыдов потянулся за пачкой сигарет. Первая мысль оказалась ошибочной — курить он вовсе не планировал. Удивляя все больше, избавился от фильтра. Табак ссыпал в ладонь, и рассеял по ветру, выкинув в открытое окно. Когда от сигареты осталась лишь тонкая шуршащая бумажка, мужчина перехватил ее взгляд:
— Руку давай.
Подчинилась беспрекословно, и уже в следующую секунду Герман снял мерку с ее безымянного пальчика.
Отсутствовал он не более десяти минут, с учетом дороги туда, и обратно. А когда вернулся, молча, всучил Лере темно синюю бархатную коробочку. И пока Давыдов пристегивался, она рассматривала сей ювелирный шедевр. С трепетом. Замирая от восторга. Забывая дышать.
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-145', c: 4, b: 145})
Господи, это не сон. Не сон.
На белой подложке красовалось изящное колечко, украшенное россыпью крошеных бриллиантов, и тремя черными жемчужинами разного размера.
Точь в точь ее подвеска. Изделия гармонично смотрелись единым гарнитуром!
