Но вот голубые ниточки проступили под мутно-зеленым. Все явственнее, светлее, шире. Это отсветы огненных рек пробились сквозь одеяло газов. Ниточки превратились в шнурки, в пояски. И Уран распался на ломти, показывая раскаленное нутро под зеленой коркой, красное, как и полагается арбузу.
Разрезать планету — невиданная задача! Сколько лет уйдет на ее решение? Но Ааст знает: „как разрезать?“ — только первая из проблем. Надо решить еще вторую, третью, четвертую…
Проблема вторая: как расставить планеты?
Желательно, чтобы все новые планеты ходили по земной орбите — для человека самой приятной, самой благоприятной.
Хочется, чтобы был хоровод планет. Пусть движутся гуськом на почтительном расстоянии друг от друга.
Но, увы, такая позиция невозможна. Планеты будут притягивать друг друга, постепенно сближаться, грозя столкновением. А подправлять орбиты лучевыми взрывами небезопасно. Очень уж страшная штука лучевой взрыв.
Нужно найти устойчивую расстановку планет, Астрономическая практика говорит, что на каждой орбите есть три надежные точки. Они расположены по углам равностороннего треугольника. На орбите Юпитера были открыты эти точки в свое время. Вместе с одной из них плывет по орбите сам Юпитер, с другими, не отставая и не догоняя, движутся группы астероидов. Передовые называются „греками“, арьергард — „троянцами“.
Итак, три планеты можно поместить на земной орбите. Три! Маловато!
Но на орбите Юпитера целые группы астероидов вращаются возле надежных точек. Нельзя ли Аасту построить группы планет?
Пусть у Земли будет пара. Но слишком близко помещать ее нельзя. Приходится считаться с приливами. Приливы зависят от массы и от расстояния между телами в кубе. Следовательно, на лунной орбите планета размером с Землю (восемьдесят лунных масс) вызовет приливы в восемьдесят раз сильнее лунных. Ежесуточные потопы, заливающие все низменности мира, были бы подарком от такой близкой соседки. Но к счастью, приливы зависят от куба расстояния. Достаточно отодвинуть планету-соседку в три раза дальше Луны, и приливы станут умеренными.
Итак, две планеты на расстоянии около 1,2 миллиона километров.
Куда поместить третью?
Опять обращаемся к астрономии: какие есть экспонаты на небе?
Имеются кратные — тройные, четверные, шестерные системы. Устойчивы они в том случае, если выполняется правило: расстояние между парами должно быть, по крайней мере, в пять раз больше, чем между телами в паре.
На расстоянии в шесть миллионов километров помешаем еще пару планет.
Вот как, оказывается, выглядит искусственная планетная система — не хоровод, а треугольник, и в каждом углу семейство из четырех планет. Три ночных светила на небе каждой новой земли: золотой блин с нашу Луну размером и еще две золотые вишенки рядышком на невидимой веточке. Двойной вальс в пространстве. Каждая пара кружится месяцев пять на один оборот, да еще вокруг общего центра тяжести обе пары обращаются за два года с половиной. Сложные получаются месяцы, годы неровные…»
Заботы астрономам!
Часами Ааст сидел у экранов «Грома», советуясь то с астрономами, то с математиками, то с инженерами, то с геологами. Бывало, пять человек одновременно с пяти экранов подавали советы, спорили, перебивая друг друга. То в обеденные часы, то в ночные Ааст спешил к своим подрамникам, плавал от одного к другому не пристегиваясь, с опытностью привычного невесомщика, витая записывал возникшую мысль. В космосе время путается. Иной раз по суткам Ааст висел над чертежами.
— Бедненький мой! — сокрушалась мать. Верная мама, переполненная жалостью к обездоленному сыну, из-за него жила в ненавистном космосе. — Не мучай ты себя, о своем здоровье подумай. На кого ты похож? Бледный, синий, не обедал, не завтракал.
Мама не понимала, что сын ее счастлив, как никогда. Он конструктор планет, он архитектор неба, он редактор господа бога (если вспомнить старую сказочку о чудодее, создавшем такую непродуманную Вселенную за шесть дней). Он передвигает планеты, как пешки на космической доске, играет в игру, где правилами служат возможности техники и законы материи. Лепит миры, как ребенок лепешечки из пластилина. Не вздыхай, мама, мало есть на свете таких счастливых сынов.
Проблема третья: как доставить планеты на место? Проблема четвертая: как остудить раскаленные шары?
Проблема пятая: как расположить моря и горы?
Проблема шестая: как насытить атмосферу кислородом?
Проблема седьмая: как создать растительность? Что отобрать и что переделать?
Проблема животного мира.
Населения.
Городов.
Экономики. Связи со старой Землей. Разделения труда между планетами.
Все заново. Все — проблема. Все надо продумать заранее.
И еще проблема проблем: куда расти в дальнейшем? Двенадцать планет размещены, из Урана не изготовишь больше. Все они будут заселены за полтора-два века. А дальше? Куда пристраивать тринадцатую, четырнадцатую, прочие? Им уже нет места поблизости от Солнца. И тогда встанет проблема энная: как обогревать?
Искусственные светила нужны.
Технические условия конструктору солнца:
1) Глаза человека приспособлены к свету, который излучает тело, нагретое до шести тысяч градусов (подлинное Солнце).
2) Чтобы не казаться чересчур ярким, техническое солнце должно выглядеть не меньше нашего, то есть занимать на небе полградуса. Больше может быть?
3) Желательно, чтобы солнце всходило и заходило каждые двадцать четыре часа. Такие сутки отвечают человеческим привычкам.
Эта проблема отдаленная, проблема, которая понадобится не раньше чем для тринадцатой планеты. Но Ааст должен ответить, если его спросят: «Что после? Какие перспективы? Ведь Циолковский нашел место для двух миллиардов земель, а вы спотыкаетесь на тринадцатой».
Волей-неволей приходится думать и о технических солнцах.
Источник энергии все тот же: эйнштейновская анергия, полное превращение вещества в лучи. Вещество есть на любом небесном теле, — стало быть, всякий астероид можно превратить в искусственное солнышко.
Чтобы сутки были двадцатичетырехчасовые, замен-солнышко должно кружить вокруг планеты земного размера на расстоянии около тридцати пяти тысяч километров. Собственное вращение планеты вокруг оси несколько изменяет расстояние. При таких дистанциях полградуса на небе занимает тело в сто-триста километров диаметром — рядовой астероид. Он будет в тысячи раз ближе подлинного Солнца и потому в миллионы раз экономичнее, может тратить не четыре миллиона тонн лучей в секунду, а меньше тонны, меньше, чем астероид-звездолет.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
