заливает. Теперь долину люди верхом на диковинных зверях заполонили.
— На диковенных зверях? Много? — вскинулся рядом со мной Герхард.
Ну, а что? Герхард не дурак. Я об появлении степняков от Толика уже знаю. Теперь и он об этом догадался. А степняки — это шанс. Нам они, конечно, совсем не друзья. Но, если они здешние поселения в крови утопят, и ящерок, заодно, как следует проредят, то и у нас шанс на выживание будет. Нам бы только как-то от жертвоприношения отвертеться. С вырезанным сердцем много не побегаешь; тут маг безусловно прав.
— Очень много, — не стал секретничать зверолюд. — Настолько много, что даже собрав всех гвонов, мы можем проиграть. И они будут у храма значительно раньше нас. Поэтому мы совершим жертвоприношение Единому уже здесь. Только он может помочь нам отразить вторжение.
— Вашему богу нет дела до того, что творится в этом мире. Вряд ли он откликнется на зов.
— Вряд ли, — кивнул в знак согласия Туорг. — Но хуже, точно, не будет.
Вот же, сволочь! И не возразишь. Что им наши жизни? Хуже будет только нам с Герхардом. Ну, может, ещё Маришка с Дин и Тимохой огорчатся.
— Остальных хоть отсюда уведите, — я оглянулся в сторону пленников, но никого не увидел, натыкаясь на злобные морды зверолюдов. — Нечего им на это смотреть.
— Их уже увели, — пожал плечами предводитель. — Вам пора.
— Вельда! — послышался издалека отчаянный крик Маришки, подтверждая слова зверолюда. — Не бросай меня, Вельда!
Ну, хоть девочка на некоторое время в относительной безопасности. Мала она ещё для воспроизводства сервов для этих уродов. А там, глядишь, и степняки до этих мест доберутся. Ребята они хоть и суровые, но герцогиню обидеть не должны. Может, и выведут женщин на большую землю.
Ну, что же, пора, значит, пора. Перед смертью не надышишься.
До хруста стиснув зубы, делаю шаг. Меня тут же подхватывают с двух сторон и, несмотря на то, что я и сам вроде не сильно сопротивляюсь, волокут к плите.
Ну, вот и всё. В процедуре сращивания камня с сердцем, я в своё время поучаствовал. Теперь со мной обратную манипуляцию проведут. Только местные жрецы о магии представление имеют смутное, поэтому всё собираются проделать по-старинке. Потому как, кроме большого с потёртой ручкой ножа в руках одного из зверолюдов, я никаких приспособлений для выковыривания кристалла из груди, не наблюдаю. И, похоже, всё это действо без всякого наркоза происходить будет.
Брр! Варварство какое! Я запоздало задёргался, похоже только в этот миг осознав, что сейчас меня будут убивать. Всерьёз убивать, без всяких там шуточек Толика. Местным меня пугать и обманывать; смысла нет.
Моя попытка вырваться, вполне ожидаемо, успеха не имела. Тут же навалились, с силой придавив к жёсткой поверхности плиты, развели руки и ноги в стороны, придав моему телу форму звезды, привязали к ржавым крюкам, торчащим из неё.
— Стойте! Не трогайте его! Будет значительно лучше, если вы доведёте Вельда до храма живым. Для вашего бога лучше!
Герхард пытается заступиться. Надо же, какая метаморфоза. И полгода не прошло, как он меня заклинанием по земле тонким слоем размазать пытался.
Я изогнул шею, пытаясь взглянуть в сторону мага со зверолюдом. Очень уж неудачно оба расположились; как раз со стороны головы.
— Это почему же? — не на шутку удивился Кастург.
— Ваш бог не может откликнуться на зов потому, что запереть с той стороны за кромкой. Так вот, — Герхард кивнул в мою сторону. — Вельд не простой маг. Он тот, кто может открыть дверь, впустив Единого в этот мир. Неужели вы не ждали его появления?
— Ждали. Но за три сотни лет он так и не появился. Почему я должен верить, что это произошло в этот раз? — подался вперёд зверолюд.
— А ты сам подумай, Туорг, — начал горячиться Герхард. — Почему в долине появилось столько странных гостей одновременно? Всем нужен особый маг, что лежит перед тобой.
— Если это так, то ему ничего не грозит, — жизнерадостно оскалился зверолюд. — Пусть остановит жертвоприношение и я сам отведу его к храму.
Вот же ты сволочь мохнорылая! Как же я тебе его остановлю, если даже капли магии зачерпнуть не в силах?
Я изо всех сил напрягся, в тщетной попытке прорвать невидимый заслон, не дающий втянуть в себя энергию, забился, пытаясь разорвать впившиеся в запястья верёвки.
Впрочем, на меня в следующие пару минут никто внимания уже не обращал. Вся толпа, упав на колени, приложила ладони к земле и замерла, вслушиваясь в невнятное бормотание зверолюда с ножом.
Похоже, местный жрец. С этой категорией населения у меня отношения совсем не складываются.
Тот, между тем, добормотав свою лабуду, вышел из транса и сконцентрировал свой взгляд на мне. И мне этот взгляд совсем не понравился. Очень уж в нём явственно предвкушение читалось.
Он ещё и садист, походу! Кайф от предсмертных мучений своей жертвы получает. Этакий свологуча и резать будет, не торопясь, продлевая агонию. Ещё и своими немытыми лапами, пока я в сознании, в грудь залезть успеет.
Ну, урод! Я почувствовал, как во мне закипает нарастающее бешенство. Пусть я сдохну сейчас, но и тебя рядом с собой в могилку положить попытаюсь!
Что там Толик про восьмое преобразование говорил? Что оно меня не убьёт?
Да даже пусть и убьёт, я и так сейчас под ножом этой сволочи сдохну! Так какой смысл мне этого преобразования бояться? Весь вопрос лишь в том, хватит ли Великому магической энергии, чтобы здесь всё разнести? Сам я даже капельку в себя из окружающей среды втянуть не могу.
Но Толик же может! Пусть его умение отводить глаза сущие крупицы магической энергии потребляет, но потребляет же! А паршивый лесной дух совсем не ровня одному из личных учеников мятежного бога. Пусть даже и давно сгинувшему ученику. Должно получится!
Я весь ушёл в себя, отрешившись от нависшего надо мной жреца с ножом и гула замершей в предвкушении толпы, заглянул в изнанку этого мира, привычно взывая к Великому.
И он откликнулся! Я явственно почувствовал его присутствие, нечёткую тень, поднимающуюся на поверхность из глубин сознания.
Получилось!
В моих венах забурлили магические потоки.
У меня получилось!
Невидимая рука начала небрежно набрасывать перед внутренним взором рунную вязь заклинания.
Я всё-таки сделал это!
Руны начали наливаться ярким светом, всё больше
