20 июня в Большую Липовицу прибыла бригада Дмитриенко. Он сразу стал устанавливать советскую власть известными методами. Велел Панкратову собрать на сход всех липовчан. Когда же все собрались, жёстко потребовал:
— Мне нужны списки бандитов, их семей, их шпионов и их укрывателей!
— Товарищ комбриг, — подошёл к Дмитриенко Панкратов, — такие списки у меня уже имеются. Могу вам их предоставить.
— Если у вас имеются, то у меня не имеются, а потому прошу в мои дела не вмешиваться, — сурово глянул на чекиста комбриг.
Панкратов удивлённо пожал плечами и отошёл в сторону. Дмитриенко подождал ещё несколько минут и, увидев, что крестьяне не очень-то торопятся выполнять его приказ, повернулся к своим помощникам:
— Взять по счёту из каждых десяти человек одного заложника и отвести их в амбар!
Затем снова обратился к селянам:
— Даю вам три четверти часа на составление списков и если у меня к этому времени списков не будет, все заложники будут расстреляны.
Эти слова потонули в гуле и роптании селян — заложников ведь оказалось ни много, ни мало 156 человек.
— Вот те, бабка, и власть совецка! — крякнул один из мужиков, посмотрев на стоявшую рядом жену.
Но делать ничего не оставалось. Крестьяне расселись в кружки и начали писать. Некоторые позвали Панкратова с просьбой помочь им. Списки были составлены вовремя.
— Очень хорошо! — произнёс Дмитриенко. — Но ещё лучше будет, ежели вы, граждане крестьяне, и сами примете горячее участие в деле поимки бандитов. А заложники пока останутся в амбаре.
Делать нечего, мужики стали уговаривать своих соседей и родственников, ушедших было в леса, вернуться и по-хорошему сдаваться красным.
— Амнестию обещали. Расстреливать, то ись, не будут, — аргументировали они.
Партизаны потихоньку и, в основном, ночами стали выходить из лесу и сдаваться властям.
102
Несмотря на всю жестокость, а возможно, благодаря ей, крестьянская война на Тамбовщине и в Воронежской губернии не утихала. В ряды Народной армии Антонова все прибывали и прибывали новые люди. К концу мая под началом у Антонова всё ещё было порядка 27 тысяч повстанцев. Усилия Тухачевского и Антонова-Овсеенко подавить восстание пока особых успехов не приносили. Крестьяне озлобились. Губернским коммунистам приходилось не сладко. В ответ на репрессии против крестьян, последние резали и убивали коммунистов. Коса нашла на камень.
Антонов-Овсеенко понял, что если так пойдёт и дальше, задание партии в месячный срок покончить с антоновщиной он не выполнит. Под угрозой окажется вся его дальнейшая карьера. Он приехал на авто к поезду Тухачевского, вошёл в его купе-штаб, и они долго, мучительно совещались, советовались друг с другом, как им быть, какие меры предпринять. Тухачевский сослался на свой опыт подавления Кроштадтского мятежа. Результатом этого совещания явился приказ, подписанный обоими 12 июня 1921 года, где объяснялось, как проводить "зачистку сел от бандитов":
"... По прибытии на место волость оцепляется, берутся 60-100 наиболее видных лиц в качестве заложников. Собирается полный волостной сход. Жителям даётся два часа на выдачу бандитов и оружия, а также бандитских семей. Если население бандитов и оружия не указало, взятые заложники на глазах у населения расстреливаются. После чего берутся новые заложники и собравшимся на сход вторично предлагается выдать бандитов и оружие..."
В тот же день Михаил Тухачевский подписал оперативно-секретный Приказ №0116, каковой он призывал подписать ещё в Кронштадте, но тогда этого приказа испугались и не рискнули выполнять: подавляя матросский мятеж, Тухачевский приказал обстрелять два мятежных линкора газовыми снарядами. Тогда, повторюсь, этого не сделали. Но здесь, в Тамбове, и сейчас командующий не собирался отступать от своей задумки, поэтому в приказе и появились следующие строки:
"Остатки разбитых банд и отдельные бандиты, сбежавшие из деревень, где восстановлена Советская власть, собираются в лесах и оттуда производят набеги на мирных жителей.
Для немедленной очистки лесов ПРИКАЗЫВАЮ:
1. Леса, где прячутся бандиты, очистить ядовитыми газами, точно рассчитывать, чтобы облако удушливых газов распространялось полностью по всему лесу, уничтожая всё, что в нём пряталось.
2. Инспектору артиллерии немедленно подать на места потребное количество баллонов с ядовитыми газами и нужных специалистов.
3. Начальникам боевых участков настойчиво и энергично выполнять настоящий приказ.
4. О принятых мерах донести".
Но ведь, хочется верить, что и сам Тухачевский знал, что "пряталось" в лесу много чего живого — птицы, звери, земноводные. Люди (между прочим, свои же, русские люди) ведь там, в лесу, пришлые: сегодня пришли, завтра уйдут. Но это не волновало припёртого к стенке красного командира. Ему нужно было выполнить приказ Москвы. Причём, выполнить ЛЮБОЙ ЦЕНОЙ. В качестве ядовитого газа применяли хлор марки Е 56, разъедающий всё, к чему он прикасался.
Если в Кронштадте у Тухачевского всё-таки не хватало полномочий, чтобы применить газ, то здесь, в Тамбове, у него таких полномочий, выданных лично Председателем Совета Народных комиссаров Лениным, было с лихвой. И вот уже 20 июня из Москвы в адрес Тухачевского полетела срочная телеграмма:
"Главком приказал срочно выслать в распоряжение Тамбовского губернского командования 5 химических команд с соответствующим количеством баллонов с газами для обслуживания боевых участков.
1-й помощник начальника Штаба РККА Шапошников".
Инспектор Артиллерии Республики Шейдеман в тот же день телеграфировал начальнику штаба Орловского военного округа: "Ввиду возможного получения боевого задания химическую роту, находящуюся в лагерях Орловского округа, надлежит срочно доукомплектовать личным составом. По укомплектовании приступить к интенсивному ведению занятий".
И пошло-поехало по всем инстанциям вниз.
24 июня инспектор артиллерии Тамбовской армии С. Касинов в рапорте командующему войсками Тамбовской губернии Тухачевскому докладывал: "Относительно применения газов в Москве я выяснил следующее: наряд на 2000 химических снарядов дан и на этих днях они должны прибыть в Тамбов. Распределение по участкам: 1-му, 2-му, 3-му, 4-му и 5-му по 200, 6-му — 100. Инструкцию для применения представляю на Ваше рассмотрение, после чего разошлю её начальникам артиллерии участков".
Ознакомившись с инструкцией лично, Тухачевский дал добро на рассылку её боевым частям. Вследствие этого, тот же Касинов 28 июня издал приказ войскам 6-го боевого участка Тамбовской губернии, штаб которого находился в селе Инжавино:
"Для сведения и руководства объявляю краткие указания о применении химических снарядов.
1. Химические снаряды применяются в тех случаях, когда газобаллонный выпуск невозможен по метеорологическим или топографическим условиям, например: при полном отсутствии или слабом ветре и если противник засел в лесах в местах, труднодоступных для газов.
2. Химические снаряды разделяются на 2 типа: удушающие и отравляющие.
3. Быстродействующие снаряды употребляются для немедленного воздействия на противника, испаряются через 5 минут.
Медленно действующие употребляются для создания непроходимой зоны, для устранения возможности отступления противника, испаряются через 15 минут.
4. Для действительной стрельбы необходим твёрдый грунт, так как снаряды, попадая в мягкую почву, не разрываются и никакого действия не производят. Местность для применения лучше закрытая, поросшая негустым лесом. При сильном ветре, а также в жаркую погоду стрельба становится недействительной.
5. Стрельбу желательно вести ночью. Одиночных выстрелов делать не стоит, т.к. не создаётся газовой атмосферы.
6. Стрельба должна вестись настойчиво и большим количеством снарядов (всей батареей). Общая скорость стрельбы не менее трёх выстрелов в минуту на орудие. Сфера действия снаряда 20-25 квадратных шагов. Стрельбу нельзя вести при частом дожде и в случае, если до противника не более 300-400 шагов и ветер в нашу сторону.
7. Весь личный состав батарей должен быть снабжён противогазами".
И, напоследок, хочется привести Донесение командира батареи Белгородских артиллерийских курсов начальнику артиллерии 6-го боевого участка от 3 августа 1921 года:
"По получении боевого задания батарея в 8-00 2 августа выступила из с. Инжавино в с. Карай-Салтыково, из которого после большого привала в 14-00 выступила на с. Кипец. Заняв позицию в 16-00, батарея открыла огонь по острову, что на озере в 1,5 вёрстах северо-западнее с. Кипец. Выпущено 65 шрапнелей, 49 гранат и 59 химических снарядов. После выполнения задачи батарея в 20-00 возвратилась в Инжавино".
