– Выскочка из ниоткуда – вот ты кто! – крикнул ему вслед раздосадованный Томас Говард.
– Как по-вашему, он это стерпит? – спросил у Сесила Трокмортон. – Неужели Дадли и впрямь так хладнокровен? Думаете, он совсем не боится Томаса Говарда?
– Его – нет, – ответил Сесил. – У Дадли наверняка есть противники посерьезнее и поопаснее.
– Заговор?
– Один из многих. А вот бравый Томас Говард явно скоро распростится с лондонской жизнью. Не удивлюсь, если его назначат послом в Турцию. Оттоманская империя может стать традиционным местом службы семейства Говард, причем надолго.
Сесил не угадал лишь место отправки.
– Я думаю, Томасу Говарду нужно поручить укрепление нашей обороны на севере, – как бы невзначай заметил королеве Роберт, когда они вечером остались одни. – Он такой храбрый и воинственный.
Елизавета не заметила легкой улыбки, тронувшей губы его фаворита. Однако услышанное сразу ее насторожило.
– Томас тебе угрожал? – с тревогой в голосе спросила она.
– Что ты! Этот милый щеночек будет долго тявкать, прежде чем решится укусить, – с усмешкой ответил он. – Но тебе действительно нужен надежный человек на наших северных границах. Поскольку твоему дядюшке не терпится с кем-нибудь подраться, пусть лучше сцепится с французами.
Королева засмеялась его словам как веселой шутке, однако на следующий же день вызвала юного дядю к себе и объявила, что назначает его генерал-лейтенантом и поручает командование английскими войсками на границе с Шотландией.
Говарду пришлось поклониться и поблагодарить королеву за проявленную милость.
Однако уязвленная гордость требовала выхода, и он не сдержался:
– Ваше величество, я знаю, по какой причине меня отсылают из Лондона, но буду верно вам служить. Даже в Ньюкасле от меня будет больше пользы, чем от тех, кто находится рядом с вами и не решается высунуть нос за пределы Лондона.
Елизавета поняла намек, но виду не показала, лишь заметила:
– На шотландской границе мне нужны верные люди. Мы должны остановить французов севернее Бервика. Нельзя допустить, чтобы они проникли в сердце Англии.
– Ваше доверие – большая честь для меня, – с горьким сарказмом заявил Томас Говард и покинул двор.
Конечно же, по дворцу закружились слухи. Говорили, что Елизавета не щадит своих родственников, посылает их навстречу опасностям, только бы ни один волосок не упал с головы ее любовника.
– Почему бы тебе попросту не отрубить голову этому Говарду, и дело с концом? – спросила Екатерина Ноллис.
Елизавета посмеялась шутке двоюродной сестры, а когда та ушла, столкнулась с осуждающим взглядом своей бывшей гувернантки.
– Ваше величество, неужели вы опять взялись за старое? – горестно воскликнула Кэт Эшли. – Что о вас подумают? И так уже повсюду только и слышно, что сэр Роберт вошел в прежний фавор. Как же теперь эрцгерцог приедет в Англию? Кому захочется сносить такое оскорбление?
– А что ж он не приехал, когда обещал? Тогда я вышла бы за него. А теперь сам виноват, – беззаботно ответила Елизавета, зная, что эрцгерцог уже не прибудет.
Они с Робертом как-то говорили об этом, и ее любимый сказал, что найдет способ расстроить помолвку, если тугодумного эрцгерцога нелегкая все же принесет в Лондон.
Однако Кэт Эшли, Мэри Сидни и весь двор были убеждены в том, что шанс упущен, эрцгерцог ни за что не захочет ехать в Англию. Посол, посчитав себя глубоко оскорбленным, попросил разрешения вернуться на родину. Он написал своему господину, что вся история с визитом леди Сидни и ее уверениями, якобы сделанными по просьбе королевы, на самом деле оказалась лишь отвлекающим маневром. Королева попросту решила отвлечь внимание от своих тайных любовных отношений с Робертом Дадли, о которых тем не менее все равно хорошо известно в Англии и в других странах. По мнению посла, королева, невзирая на свой юный возраст, потеряла всякий женский стыд и является безнадежно испорченной женщиной. Ни одному достойному мужчине он не посоветовал бы сочетаться браком с такой женщиной, как Елизавета, и уж менее всего – своему господину. Она открыто, словно шлюха, живет с женатым мужчиной, рассчитывая на его развод, законный лишь наполовину, или на смерть супруги лорда Дадли, что, впрочем, маловероятно.
Доверенный человек Сесила извлек черновик этого письма из посольской корзины, куда складывали бумагу на растопку. Уильям прочитал измятый лист и горестно вздохнул. Его дипломатические ухищрения, которые он выстраивал не один месяц, разлетелись в пух и прах. Англия не могла рассчитывать ни на какой союз с другими странами. Елизавета, вновь охваченная любовной страстью и не желавшая думать о государственных делах, скорее всего, потеряет Шотландию, Англию, а потом и собственную голову из-за плотской страсти к этому верткому хлыщу Дадли.
Но Сесил явился незамедлительно, когда Елизавета спохватилась и позвала его.
– Дорогой Призрак, ты оказался прав, – голосом виноватой школьницы призналась она. – Помнится, ты говорил, что я должна проявить смелость. Теперь она во мне пробудилась. Я готова объявить войну французам.
Сесил посмотрел поверх нее, туда, где возле окна стоял сэр Роберт. Разговоры королевы с главным советником не занимали его. Дадли увлеченно следил за игрой в кегли, происходившей внизу, в холодном и мокром саду.
«Что, голубушка? Много тебе насоветовал твой лошадник? – с горьким ехидством подумал Сесил. – Смелость у тебя появилась. А как наверстать время, упущенное тобой? Это нужно было делать еще несколько месяцев назад».
– Каково же решение вашего величества? – спросил он вслух.
– Вторгнуться в Шотландию и разбить французов, – спокойно ответила она.
Сесил поклонился, скрывая свою немалую радость, и пообещал:
– Я прослежу за сбором денег и пополнением армии. Вы готовы созвать заседание Тайного совета и заявить о вступлении в войну с французами?
Елизавета сразу же посмотрела в сторону Роберта. Тот едва заметно кивнул.
– Да, – сказала королева.
Возражать против мнения, совпадавшего с его собственным, было бы глупо, поэтому Уильям снова поклонился.
– Сесил, надеюсь, ты остаешься моим главным советником и лорд ом-секретарем? Ведь я следую твоим рекомендациям.
Он не стал отвечать, вместо этого спросил:
– Что слышно об эрцгерцоге?
Роберт сразу понял, что вопрос этот не настолько неуместен, как могло бы показаться. Сесил в завуалированной форме интересовался тем, что он, Роберт Дадли, делает в приемной королевы, почему слушает ее разговор с главным советником. Он опять кивнул, изображая супруга Елизаветы, настоящего короля-консорта.
