Надо было пойти с Лили в ту беседку, в которой ночевали мы с Фрэнком, запоздало подумал Джерри. А теперь, чтобы туда попасть, надо снова проходить мимо пруда, где, наверное, до сих пор выясняют отношения Селестен Брюни и Габриэль Караджани, два человека из чужой эпохи с чужими конфликтами и проблемами. Он не стал слушать, чем у них кончится. Феликс — тот остался; что ж, это, наверное, касается и его. Совершенно не ясно, какого черта завис там Фрэнк… но что с него возьмешь? А Лили позволила увести себя тихо и безропотно, и Джерри поначалу обрадовался, приняв это за признак доверия, дружбы, союза…
А ей просто было все равно.
Они медленно шли по бывшей главной парковой аллее, и трава доставала Лили до колен, а ему — до середины икр. То самое место, вдруг понял Джерри, где… А вот и он, тот спящий, — белое пятно за стеной зелени. «Твой красавчик, — нелепо и отчаянно кричал тогда Фрэнк. — Твой пр-р-рынц!» Давно.
Лили повернула голову, проследив за его взглядом. Впервые после пробуждения она хоть как-то отреагировала на действия Джерри, и он зачем-то улыбнулся — жалко, заискивающе:
— Помнишь?
— Да. — Она равнодушно кивнула. — Знаешь, это ведь он меня убил. То есть, конечно, не он сам, а какой-нибудь правнук по мужской линии… долго объяснять.
Джерри передернуло.
Это же сон, Боже мой, ну как ты не понимаешь, всего лишь сон… Пусть СОН — но ты же слышала, что он говорил, этот Караджани! Пущенный на самотек эксперимент, одичавшая ролевая игра, сто с лишним лет крутившаяся в коллективном биополе чужих сознаний. Все это не имеет никакого отношения к тебе — живой, настоящей! То, что с тобой там случилось… забудь, как забывают сны! И даже СНЫ…
Он, конечно, не сумел выдавить из себя ни слова. Молча развернулся на девяносто градусов и, обхватив запястье Лили, повлек ее за собой — в непролазную чащу. Ничего, зато как можно дальше от этого, с горбатым профилем и толстым корнем, вылезающим из сапога. Если тот мерзавец когда-нибудь проснется, он, Джерри, убьет его своими руками, независимо от того — он не очень-то разобрался в словах Лили, — кто там чей прадед.
По ассоциации он вспомнил о Феликсе и совсем не удивился, когда тот шагнул им навстречу из сплошной лиственной стены.
— Я вас искал. Я… мне надо поговорить с… — Он растерянно смотрел на Лили.
Они ведь так и не успели познакомиться, спохватился Джерри — и представил их друг другу полными именами, чуть ли не со светской церемонностью, смешной в этих девственных зарослях. Над головами громыхнул раскат грома; предгрозовая жара сконденсировалась в бисерные капельки на верхней губе Лили. Феликс, нагнувшись, пожал тонкую руку девушки; почему-то он стал обращаться к ней на «вы».
— — Я хочу, чтобы вы на нее посмотрели, — говорил он, раздвигая на ходу кустарник. — Просто… вы могли встречаться с ней, Лилиан. Для меня это важно. Что с ней — теперь. Там. Во СНЕ…
Лили не отвечала. Механически переставляла ноги, следуя за Феликсом. Джерри придерживал перед ней ветки, отпущенные юным прадедом, а один раз не успел, и колючая можжевеловая лапа хлестнула ее по голове, цепляя и обрывая волосы. Лили не заметила. Молча шла дальше как заведенная, как неживая…
— Вот.
Джерри уже видел эту спящую девушку — ночью. Сейчас тоже потемнело, как в сумерках, и ее пористая кожа казалась серо-голубоватой, а спутанные волосы совсем не блестели. Ветхий бархат платья собрался глубокими складками, вытертый добела на сплющенных обручах кринолина.
Лили бросила на нее короткий взгляд — и отвернулась.
— Это Ланни, — еле слышно выговорил Феликс. — Вы… пожалуйста, Лилиан…
— Не называй меня Лилиан!!!
Грозовой грохот подхватил ее отчаянный крик.
Джерри вздрогнул; неподдельный испуг на полсекунды опередил цинично-радостное чувство: ожила, пришла в себя, стряхнула сонную апатию! А еще через мгновение он понял, что ошибся. Лили снова стала отрешенной, невыразительной, никакой — словно смазанный рисунок пером…
Мертвой.
Феликс тоже не мог этого не видеть. Но и не дождаться ответа на свой вопрос — никак не мог… Джерри понимал. И переспросил сам:
— Ты встречалась с ней там… в Великой Сталле? Кратко, без всяких эмоций:
— Да.
Он видел, как Феликс подался вперед: расширенные зрачки, дрожащие губы. Но ни слова. Боится ее?.. Многие люди боятся мертвецов… Джерри вздохнул. Что ж, надо снова прийти на помощь.
Но Лили заговорила сама. Ровно, негромко:
— Ты должен понять одну вещь, Феликс. В Великой Сталле время шло точно так же, как и… в остальном мире. Люди умирали и рождались. Вот только… рождались те же самые люди. Те, которые спят. Откуда бы взялись другие, если все это происходило не на самом деле, а в каком-то коллективном биополе? Одинаковые отцы и сыновья, матери и дочери… но разве можно быть СОВСЕМ одинаковыми?.. Та женщина… Знаешь, я думаю, что твоя Ланни была все-таки лучше нее. В общем, если хочешь, я тебе, конечно, о ней расскажу. — Она тихонько перевела дыхание. — Потом. Я тебя очень прошу — потом…
Он сумрачно кивнул. Медленно опустился на корточки, убрал сухую веточку, запутавшуюся в длинных рыжих волосах. В небе снова загремело, и первые капли дождя упали темными мушками на выгоревший бордовый бархат…
Давным-давно одна девушка сшила в ателье винно-вишневое платье, в котором чувствовала себя принцессой. Вовсе не Ланни — надменная героиня любимой книги, она рассмеялась в лицо своему верному и скучному поклоннику. И поспешила туда, где в свежевозведенном древнем городе десятки тысяч таких, как она, готовились окунуться в настоящую, яркую жизнь, полную романтики и приключений… И, должно быть, немножко жалела о том, что это только игра.
Феликс склонился над спящей, не замечая дождя;
Джерри коснулся плеча Лили:
— Пойдем.
— Он же ее любит, — сказала она тихо, словно оправдываясь. Они вдвоем прислонились к стволу дерева, густую крону которого пока не удалось пробить ливневым струям. Спиной Джерри чувствовал шершавый ствол, а локтем и предплечьем… Лили стояла совсем близко, и усиливающийся дождь позволял, даже побуждал придвинуться еще ближе к ней. Заслонить, согреть, обнять за плечи… Она не отстранилась.
— Эта Ланни — все, что у него осталось, — продолжала ровно, без выражения. — Если прямо сейчас сообщить ему, что она… с Эжаном… Мне уже не важно. А он ее любит.
Ливень ритмично хлестал по листьям, словно вбивая за ее словами непререкаемые точки. На расстоянии вытянутой руки трава уже блестела, мокрая, темно-зеленая. Ловкая капля, просочившись сквозь лиственный свод, нырнула за воротник.
Джерри прикусил губу. Вот и еще один… то есть одна… враг среди спящих. Плевать на их непостижимую преемственность поколений. Если они когда-нибудь проснутся… Никто не смеет обижать ее. Никто.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
