Вскоре газеты, радио и телевидение каждой из враждующих держав оповестили весь мир о непревзойдённой отваге и ловкости собственного киллера-аса, который косит подчистую наиболее выдающихся боевых офицеров и колдунов врага. Про другого, неприятельского бойца они предпочитали умалчивать.
Отлаженные и хорошо смазанные пропагандистские машины России и Америки извлекали всё, что только возможно, из выигрышного материала. Комментаторы и журналисты каждой из стран на все лады воспевали хвалу таинственному герою, который в одиночку совершал подвиги во благо своей великой нации.
Поначалу и корпус «Одиссей», и Церковь Меча делали всё от них зависящее, чтобы не предавать гласности имена Дэвида и Влада.
Отец Зорза и отец Онфим, точно так же как и другие высокие руководители, серьёзно опасались, что в случае, если имена Влада и Дэвида станут известны, ушлые журналисты доберутся и до сверхсекретных организаций, к которым принадлежали оба мастера смерти.
Сходного мнения придерживался и Совет Семи. Члены его сознавали, что тот, кто проследит до конца цепочку, начальными звеньями которой были Дэвид и Влад, вполне может добраться и до хитросплетений тщательно продуманного заговора Совета.
- Уверяю вас, господа, нас сочтут паразитами, - предостерегал Аполлион. И, говоря откровенно, будут совершенно правы. Хотя сравнивать нас с обычными блохами-кровососами не совсем справедливо. Есть одно отличие, причём принципиальное. В течение тысячи лет мы не просто высасываем кровь из клиентов, но и заставляем их плясать под свою дудку.
Однако через несколько земных дней в голове Аполлиона зародилась любопытная идея, которая заставила его несколько иначе оценить события. Осуществление этой идеи требовало принятия чрезвычайных мер, но Аполлион прекрасно понимал: сейчас только чрезвычайные меры способны остановить войну и вернуть обезумевший мир на круги своя.
Для того чтобы обсудить новую идею, Аполлион созвал экстренное заседание Совета Семи. Присутствовали все члены, за исключением Инфелиго, который всё ещё гонялся за неуловимыми беглецами - Старым Чёртом и Билли Ивановым.
- Господа, у меня созрел оригинальный план, - оповестил собравшихся Аполлион. - Благодаря этому плану мы выиграем время, необходимое, чтобы выявить закравшегося в наши ряды изменника и остановить эту идиотскую войну, которая всем нам грозит гибелью.
И Аполлион сообщил коллегам, в чём состоит суть его предложения. Собравшиеся внимали своему председателю в молчании, не пропуская ни слова. Однако обсуждение оказалось бурным. Поначалу дерзкая идея Аполлиона вызвала бурю возражений, но в конце концов Совет пришёл к единогласному мнению: именно предложенный председателем выход является наиболее разумным.
Так был предрешён самый важный поединок в истории человечества.
Участниками его суждено было стать Дэвиду Келлсу и Владу Прожогину.
Глава 7 (37)
Подходя к «Трём повешенным монахам», Таня издалека услышала пение Старого Чёрта, который орал во всю мощь своей лужёной чертовской глотки:
На дороге в Мандалай, Где летучим рыбам рай И зарю раскатом грома Из-за моря шлет Китай!1
Пер. И. Грингольца.
- Сразу ясно, что мы на верном пути, - обратилась Таня к сопровождавшему её Крайгворму. - Хорош забулдыга, ничего не скажешь. Нажрался в стельку и знай себе орёт-надрывается, а на то, что творится в мире, ему ровным счетом наплевать. Видно, старый перечник давно уже пропил последний ум.
Крайгворм скорчил гримасу. Выражение лица у огров всегда довольно пакостное, а сейчас на Крайгворма и вовсе невозможно было смотреть без содрогания.
- Возможно, мэм, вы правы и наш общий знакомый действительно не блещет умом. Хотя…
И огр слегка помахал в воздухе толстым крючковатым когтем, указывая на обшарпанные, закопчённые многоквартирные дома и облезлые фасады учреждений, которые и составляли унылый ландшафт сектора Рейэл Бесовского округа.
- …он всё рассчитал не так уж глупо. Выбрал надёжное убежище. Исходя из собственной логики, разумеется. Любой моторный бес, будь он хоть семи пядей во лбу, вряд ли стал бы ожидать, что гуманоид последует за ним сюда… Осмелится сюда сунуться.
Всё вокруг было залито призрачными зеленоватыми лучами светившей на Рейэл луны. Ощущение опасности висело в воздухе.
- Ерунда, - отмахнулась Таня. - Если бы это действительно было опасно, я бы не пошла сюда сама, а вызвала себе в помощь группу захвата.
Причудливые огоньки зажигались в сумрачных окнах жалких жилищ, ухабистые улицы застилал ядовитый багровый дым, наполненный необычными резкими запахами.
Ещё более устрашающим и неприглядным казался знаменитый трактир «Три повешенных монаха», излюбленное место всех моторных бесов сектора 666. Хозяева трактира просто-напросто приспособили в дело один из отсеков отслужившего свой век космолёта и установили его на свободном участке пространства.
Это сооружение, невероятно облезлое, облупившееся и проржавевшее, показалось Тане похожим на гигантскую уродливую физиономию, в сравнении с которой даже Крайгворма можно было счесть писаным красавцем. Зияющие паровые люки напоминали два тёмных злобных гла- за, ярко-красный выступ - нос спившегося чудовища.
Никто не взял на себя труд срезать провода, которые всё ещё были полны магической силы - об этом говорило беспрестанное тихое потрескивание. Многочисленные обрывки проводов обрамляли уродливый фасад подобно длинной бороде, которая развевалась и временами искрилась, словно под впечатлением от оглушительного пения Старого Чёрта.
Надпись над входом в трактир гласила: «Эй, мягкокожие, поберегись! Попробуй сунься!» Старый Чёрт тем временем самозабвенно распевал:
Там к востоку от Суэца, злу с добром - цена одна, Десять заповедей сказки, и кто жаждет - пьет до дна, Кличет голос колокольный, и привольно будет мне Лишь у пагоды старинной, в полуденной стороне1.
Пер И Грингольца
На мгновение самоуверенность изменила Тане, она почувствовала себя беспомощной и беззащитной героиней готического романа, оказавшейся в царстве привидений и духов. Но она тут же попыталась отогнать прочь малодушие.
- Вокальные данные нашего приятеля, бесспорно, оставляют желать лучшего, обернулась она к Крайгворму. - А вот репертуар отменный. Замечательные стихи. По-моему, это Киплинг, так ведь?
- Понятия не имею, кто он такой, этот Киплинг, мэм, - ответил огр, и в глазах его блеснул откровенный издевательский огонёк. - Одно скажу: не по чину простому чертяке, даже если он служил когда-то моторным бесом, распевать песни гуманоидов. Этот тип слишком зарывается. - И он осуждающе затряс увесистой чешуйчатой башкой. - От его воплей у меня в ушах звенит. Ну ничего, все его выкрутасы ему даром не пройдут. Узнает, как действовать мне на нервы. Когда мы поймаем этого гнусного чертяку, я непременно задам ему хорошую трёпку за такое нахальство. Выбью у него из головы стишки этого Киплинга или как его там. Все, до последней строчки.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
