моего мужа. Я не поверила своим ушам.
Добравшись до отделения вместе с сыном, — так уж вышло оставлять его не с кем, а тащиться за помощью к подругам у меня не было времени и сил для объяснений любопытным особам, что подчеркнуло идею взять с собой сына, — постаралась выяснить подробнее причину его задержания и с каждым произнесенным словом мои брови почти оказались на подбородке. Оказалось, Миша вместе со своими товарищами гуляли по улицам, распивали алкоголь, а потом ни с того, ни сего развязалась бурная драка, приведшая к тому, что бутылка прилетела в витрину какого-то маленького магазинчика. В это время проезжал патруль и заметил шайку, что привело к долгим погоням за каждым и попыткам остановить их и не дать сесть пьяным за руль автомобиля. Мысленно я готовила нешуточную пыточную, лишь бы понять посыл такого безрассудного поведения мужа, но сдержала себя, как только его привели в комнату ожидания.
Я оформила все документы, расписалась везде, затем под гнетом своего хмурого взгляда и неверующего ликования сына вернулись в машину.
Двери захлопнулись, и я более не стала тратить время на убийственную тишину, развернувшись к нему корпусом и уперев руку об руль.
— Ты чем думал, когда буянил посреди вечера? — огрызнулась на него при ребенке, опаляя грудь нескончаемой злостью. Отлично. Пример точно доброкачественный мы окажем нашему сыну.
— Кать, пожалуйста, только не начинай, — скривился от громкости голоса и съехал по спинке кресла, сгорбившись. — Мы просто хотели отдохнуть.
— Я дала тебе время на отдых! Но ты его используешь не в ту пользу, чем заставляешь меня волноваться.
Плевать мне хотелось, что мой повышенный тон только ухудшает его состояние. Пусть мучается. Пусть насытиться тем, что я чувствую в этот момент. Разочарование. Усталость. Отвращение.
— Да что ты говоришь? Теперь-то тебе на меня не наплевать.
— Придурок, я всегда заботилась о тебе, потому что ты мне дорог.
— Но это тебя не остановило, когда ты переспала с этим мужланом.
Кривлюсь в лице от понимания, что Артур все это слышит.
— Семен — не мужлан. И уж тем более не причина того, что ты сидел за решеткой! Боже, захватывающая история получается. «Муж-алкоголик: тридцать причин почему стоит напиться вдребезги». — Взмахивала рукой на каждом произнесенном слове, как будто клала кирпич за кирпичиком. — Не находишь дольку иронию?
— Плевать, — пролепетал вскользь, отвернувшись к окну и прикрыв глаза. — Поехали. У меня был трудный день.
— Да что ты говоришь!
Взмахнула руками и ударила ими по рулю, нисколько не ровняя дыхание. Будто я тут не волновалась за него, места себе не находила и нарушила все правила дорожного движения, лишь бы вытащить его из камеры. Неужели, он не видел, как мне чуждо безразличность? Да, я взбешена им, тем, что он закапывает себя в могилу из-за съедающей боли. Но надо уметь продолжать жить, когда я хочу быть с ним рядом, чтобы между нами не произошло. Ведь он мой друг, брат.
Я еще не закончила с ним говорить, хотя напыщенная, самовольная поза Миши, распластавшаяся на кресле, где ноги чуть ли не были закиданы на приборную панель, кричала о отклонении в продолжении разговора. О, нет, дорогой мой, я должна тебе все высказать. Прошло достаточно времени, чтобы нам поговорить.
Фыркнула, села прямо и завела машину. Недотрога. Через зеркало заднего вида рассмотрела Артурика, который заткнул уши наушниками и листал ленту в моем телефоне, покачивая головой в такт выкрикивающей музыки. Надеюсь, его утомили разборки родителей, и мало вероятно слышал не самую утешительную новость про свою мать. Конечно, это не скрыло серьезного выражения лица ребенка. Ох. Обычно нормальные родители детей не втягивают в выяснения отношений, но кто сказал, что мы нормальные?
Весь путь мы ехали молча. По радио без остановки балаболили ведущие, в перерывах между песнями, общались со слушателями об разнице между родственными душами и «вторыми половинками», а именно об связях душ, их судьбе, бросающая нам вызов, чтобы пробудить различные части нашей души, чтобы однажды она смогла выйти на более высокий уровень сознания и осознанности; и об вторых половинках, с кем связана вся наша жизнь, которых любим, поддерживаем, можем положиться на них. Что, в конечном счете, из ушей полилась кровь от усиливающего давления со стороны чертовых болтунов, поэтому переключила на свой плейлист. И, конечно, там были песни о разбитом сердце и утраченной любви. Не хватает в запас носовых платков, сладкого, в котором должен быть спрятан сертификат к зубному врачу, слова поддержки и сожалений от близких.
Сжала руль до хруста в суставах, затем со психом выключила приемник.
Одной рукой раскрутила руль и двинулась к повороту, ведущий в наш двор. Уверена, машин сейчас там не протолкнуться, так что остается подвергнуть риску малышку среди сугробов и попыток не увязать в чаще снега вне территории дома. Знаете, отчасти напоминает наши судьбы: не туда завернешь и пиши-пропало, тащи лопату, включай логику и копай себе могилу.
Заглушила мотор.
Оглядела мужчину ничем не выказывающий нервозность. Сложил руки на груди, голова повисла набок, будто ему скрутили шею, лицо чуть осунулось, выписывая углубленные морщины. Развернулась к Артурику, который заснул, а музыка продолжала хлестать его барабанные перепонки. Цокнула, дотянулась до телефона и понизила громкость. Когда вернулась в исходное положение, то случайно задела рукой плечо мужа, который вздрогнул и неожиданно раскрыл глаза, отражавшие его непонимание, как он здесь очутился.
Ясность к нему вернулась спустя несколько секунд, и он потянулся, чем растревожил смрадный запах.
— Боже, Миша! — Заткнула рукой нос и помахала перед собой. Видимо, я до такой степени погрузилась в свои мысли и негодования на него, что не придала такому значению, как салон весь пропитался дешевым пивом. — Тебе надо пожевать жвачку. Много жвачек!
Я подала ему из бардачка упаковку с арбузным вкусом и наблюдала, как с отсутствующим видом закусывает около пяти штук жвачек.
— Нам надо поговорить.
Наконец, светлые очи мужа коснулись моего лица. Миша никогда столько не пил и не пытался изловчиться в своих деяниях, чтобы нарушить закон. Но то, что я увидела за взглядом, полным потери энергии, жизненной цели, угрызало совесть. Он устал притворяться заботливым и очаровательным мужем, потому что в нем полно демонов, с чем он не может справиться один. И я его оставила. Бросила самому разгребать наши проблемы.
— Точнее… — Нервно заправила за ухо прядь волос и сцепила руки на коленях, не в силах глядеть так долго, как целую вечность, на него. В его глазах я видела отражение не себя, а кого-то или чего-то
