– Наверное, ты очень сильно ее любишь, – сказала Келли, разглядывая снимок.
– Да.
– Какая она молоденькая.
Габриелю едва удалось не нахмурить брови.
– Да, она моложе меня.
– В моем возрасте вы все кажетесь мне молодыми, – усмехнулась Келли. Она уже собиралась вернуть айфон Габриелю, но потом вгляделась в снимок и коснулась пальцами экрана, чтобы увеличить изображение. – А что это у тебя на столе? – спросила она, указывая на небольшой черный предмет.
– Паровоз. В детстве я любил с ним играть. Джулия решила, что из него выйдет отличное пресс-папье.
Келли снова взглянула на снимок.
– Чем тебя заинтересовал этот паровоз? – удивился Габриель.
– Очень знакомая игрушка.
– Знакомая?
– У нашего отца в детстве был целый игрушечный состав. Я застала лишь паровоз и два вагона: пассажирский и товарный. Отец хранил их в шкафу. Однажды паровоз исчез. Одри это заметила и спросила отца. Он ответил, что паровоз разбился. Мы с сестрой не поверили. Как железная игрушка может разбиться? А ты помнишь, откуда у тебя твой паровоз?
– Нет. Он у меня всегда был.
– Интересно, – прошептала Келли.
– Почему?
– В детстве отец очень любил играть этим паровозом. На днище он нацарапал свои инициалы. – Келли многозначительно взглянула на Габриеля. – Когда вернешься домой, обязательно посмотри. Меня просто любопытство заело.
– А что это изменит?
– Инициалы – доказательство того, что отец подарил тебе свою любимую игрушку. Повторяю, паровоз был ему очень дорог. Он бы не стал просто так отдавать тебе столь значимую для него вещь. Получается, что и ты много значил в его жизни. – Келли вернула Габриелю айфон.
– Мне в это трудно поверить.
– Попробую тебе объяснить. – Келли размешала кофе и вынула ложечку из чашки. – Я хорошо знала нашего отца. Я долго жила с родителями. Могу тебе сказать: отец был сложным человеком. Противоречивым, порывистым. Но он не был жестоким. Ему пришлось выбирать между двумя семьями. Я не стану говорить, что он сделал правильный выбор. Но если бы он был сильнее духом, если бы моя мать умела прощать… возможно, события развивались бы по-другому. Возможно, вам не понадобилось бы уезжать из Нью-Йорка. Отчасти это напоминает мне библейскую историю Агари и Измаила. Похоже, моя мать сыграла роль Сарры, хотя ее и звали Нэнси. Я склоняюсь к мысли, что отец любил тебя. Он заботился о тебе. Пусть издали, но он следил за тобой и изменил завещание, включив тебя в число наследников.
– И в это мне тоже трудно поверить, – холодно возразил Габриель.
– Почему? Такое вполне возможно. Он ведь не был чудовищем. И потом… «Есть многое на свете, друг Горацио, чего не знают наши мудрецы».
– «Гамлет», – буркнул Габриель, узнав знакомые слова.
– Хочется думать, что дед гордился бы нами обоими. Ты учился в Гарварде, я – в Вассаре. – Келли улыбнулась. – А твоя жена… Джулианна – она верующий человек?
Габриель убрал старую фотографию во внутренний карман пиджака.
– Да. Она католичка. И вера не является для нее чем-то формальным. Она старается жить сообразно заповедям.
– А ты?
– Перед женитьбой я принял католичество. Я тоже верующий, если ты это имела в виду.
– Кажется, католиков в совете фонда у нас еще не было. Ты станешь первым. – Келли подозвала официанта и попросила принести счет. – Дождемся, когда наша родня узнает, что теперь у нас есть католическое крыло реформистского иудаизма.
* * *
«Я сделал ошибку, – нехотя признался Габриель, когда номер Джулии включился на прием голосовых сообщений. – Мне не следовало ехать сюда без тебя».
«Джулианна, я хочу, чтобы ты не выключала свой телефон. Тогда я смогу обнять тебя, пусть и на расстоянии. Сейчас первый час ночи. Недавно я вернулся в отель после обеда с Келли».
«Прости, что не смог позвонить раньше. Наш разговор оказался более долгим, чем я ожидал. Келли – очень милая женщина. Как всегда, ты оказалась права. Удивительно, но ты всегда оказываешься права». (Медленный выдох.)
«Картина воспоминаний об отце, нарисованная Келли, очень сильно отличается от того, что помню я. У меня не хватило смелости сказать ей, что обожаемый ею отец бил мою мать». (Вздох.)
«Очень жаль, что тебя нет рядом. К концу обеда я начал сомневаться в своих воспоминаниях. И в себе самом».
«Выполни мою маленькую просьбу. Возьми игрушечный паровоз, что стоит у меня на письменном столе, и посмотри, нет ли на его днище каких-нибудь инициалов. Это важно».
«Мне придется немного задержаться. В пятницу Келли хочет познакомить меня с одной из моих теток. Таким образом, я не смогу вернуться раньше субботы. Не скажу, чтобы я был очень рад этому, но уж лучше закончить все дела разом и не растягивать их во времени».
«Когда получишь это сообщение, позвони мне. В любое время. Apparuit iam beatitudo vestra. [31]Я люблю тебя».
Габриель швырнул мобильник на широкую, пустую кровать.
Его мысли без конца возвращались к недавнему разговору со сводной сестрой. Многое из сказанного ею удивляло его. Она знала доброго, любящего отца. У Габриеля не раз возникало ощущение, что у них с Келли были разные отцы, совершенно непохожие один на другого.
В какой-то мере ему стало легче. Он получил ответы на часть вопросов, хотя эти ответы вызвали у него новые вопросы. Самым приятным было узнать, чей он внук. При мыслях о деде у него теплело в груди.
«Помимо сестры, у меня есть хотя бы еще один кровный родственник, которым я могу гордиться».
Жаль, что он сейчас не мог перенестись домой, лечь рядом с сонной Джулианной и рассказать ей обо всем. Как здорово было бы оказаться в ее объятиях и стереть этот день. Он допустил колоссальную ошибку, решив ехать сюда один. Естественно, что и последствия этой ошибки он был вынужден расхлебывать в одиночку.
Ругая себя, Габриель поплелся в душ, надеясь с помощью горячей воды освежить себе мозги. Потом он намеревался продолжить чтение материнского дневника. Может, он найдет там правду об отношениях своих родителей?
Глава пятьдесят восьмая
5 декабря 2011 года. Вашингтон, округ Колумбия
Натали Ланди в ужасе глядела на газетную фотографию.
Потом раздался странный звук, напоминающий скрежет тормозов, и ее мир вдруг остановился. Снимок был черно-белым: мужчина и совсем молодая светловолосая девушка стояли, держа друг друга в объятиях, и улыбались в объектив аппарата. На пальце девушки поблескивало кольцо с крупным бриллиантом. Ниже шло сообщение о помолвке и скором союзе двух могущественных семей из мира политики.
