— И вам тоже будет хорошо, что она рядом, когда ваше время подойдет, госпожа.
Грейс внимательно смотрела на меня, и я почувствовала, что краснею.
— Когда… подойдет время… — глупо повторила я.
— Ну, я могу и ошибаться, но не думаю, что это так. Я знаю признаки… Можно сказать, оно уже при вас.
— Ты… знаешь?
Грейс медленно кивнула.
Моя тайна была разоблачена.
* * *
Я решила, что первой расскажу об этом Берсабе. Так я и сделала. Некоторое время она молчала, а потом сказала:
— Значит, это после его приезда в мае. Я кивнула и заметила, что уголки ее губ опустились, а на лице появилось почти сердитое выражение. Я ощутила сострадание к сестре, решив, что она опять вспомнила о Люке.
Потом она улыбнулась и сказала:
— На этот раз ты должна вести себя осторожно, Анжелет.
— Я знаю.
— Думаю, у тебя будет мальчик, — предположила Берсаба, — Ричарду это понравится.
Потом она стала рассказывать, как ждала рождения Арабеллы и Лукаса, и это было мне приятно. Я была довольна тем, что теперь ее будет занимать мое состояние и она отвлечется от воспоминаний об ужасной трагедии.
Из-за этой войны в доме осталось совсем мало слуг — только супруги Черри, Джессон, Мэг и Грейс. Джессон управлялся на конюшне с помощью двух подростков из соседней деревни. Они были слишком молоды для того, чтобы их забрали в армию, но я чувствовала, что если война будет продолжаться, то мы останемся и без них.
Отношения между нами изменились. Мы все сблизились, и миссис Черри стала скорее старшей подругой, чем служанкой. Возможно, это случилось еще и потому, что идеи роялистов рушились, многие предсказывали победу парламентаристов, и все это выравнивало социальные различия.
Однажды она вошла ко мне в комнату и сказала, что я выгляжу ослабевшей, и ей хотелось бы дать мне укрепляющее средство.
— Тут ничто не сравнится с двухпенсовиком, — сказала она. — Я всегда говорила, что это лекарство от всех болезней.
— Я боюсь принимать что-нибудь, миссис Черри, — ответила я, — хочу, чтобы все шло естественным путем…
— Ой, не смешите меня, — воскликнула она, и лицо ее сморщилось в улыбке. Уж если двухпенсовик не самое естественное, что растет под Божьим солнцем, значит, я — не Эмми Черри. Чуть-чуть примете — и сразу станет лучше.
— По правде сказать, я чувствую себя прекрасно. А если и выгляжу бледноватой, то это ничего.
— Мы должны хорошенько за вами смотреть. Теперь ваша сестра опять с вами. Думаю, она сумеет за вами последить.
— В этом я уверена. И у нее есть опыт.
— Кроме того, у нас есть Грейс. Нам просто повезло, вот что я вам скажу. Она вдруг внимательно взглянула на меня:
— А генерал уже знает?
— Нет еще. С ним невозможно связаться. Никто не знает, где он находится. Эта ужасная война…
— Так он еще не знает… — Она покачала головой. — Как только сможете связаться с ним, напишите, что все будет в порядке, ладно? Скажите, что мы с мистером Черри присмотрим за тем, чтобы все было хорошо.
— Обязательно, миссис Черри. Я знаю, вы любите генерала.
— Ну, это мягко сказано, госпожа. Черри просто души в нем не чает. Он служил вместе с ним. Он и сейчас был бы там, если бы был в порядке… как остальные. А с тех пор, как я живу здесь… ну, присматриваю за всем… генерал для меня не просто хозяин.
— Он — человек, вызывающий уважение. Она опустила глаза, видимо, чтобы не выдать своих чувств, а потом быстро сказала:
— В общем, госпожа, если почувствуете себя хуже, сразу же идите ко мне. Я обещаю: попробуете мою травку — не пожалеете.
Когда она ушла, я отправилась к Берсабе и сказала ей, что, по мнению миссис Черри, мне следует принимать кое-что из ее снадобий.
— Ты помнишь это успокаивающее средство? — спросила я.
— Ну да, оно помогало тебе заснуть.
— Сейчас я тоже не очень хорошо сплю, — призналась я, — Иногда мне снятся очень странные сны. Я тебе рассказывала, что однажды ночью поднялась в комнату Замка и оттуда увидела лицо… или мне так показалось. Я-то уверена, что видела. Это было ночью, и я взяла свечу. Миссис Черри поднялась за мной, так как решила, что я хожу во сне.
— А ты не ходишь?
— Ну конечно, нет. Свет в замке я заметила из своей комнаты и уже потом поднялась и увидела то лицо. Я думала, что это Джон Земляника… человек, которого я дважды видела в зарослях. Но никто мне не поверил, а после этого я потеряла ребенка.
Берсаба спросила:
— И ты считаешь, что эти события как-то взаимосвязаны?
— Все так считают. Видишь ли, я испугалась, а от этого может случиться выкидыш, верно?
— Расскажи-ка мне поподробней, как все случилось, — потребовала Берсаба. Я рассказала.
— А Ричард знает?
— О да. Он, как и все остальные, считает, что у меня были ночные кошмары.
— Все это связано с замком. Он когда-нибудь говорил с тобой об этом?
— Нет. Есть некоторые вещи, о которых с Ричардом не стоит разговаривать. Он обрывает разговор, и становится ясно, что эту тему лучше не обсуждать.
— Нельзя позволять так командовать собой, Анжелет.
— Ты просто не знаешь Ричарда. Она улыбнулась и взглянула на меня с непонятной нежностью, затем сказала:
— Прекрати думать об этом замке. Прекрати думать обо всем, кроме ребенка. Ты только представь, как обрадуется Ричард, когда узнает, и как ты будешь счастлива, когда родится твой малютка.
— Я стараюсь, Берсаба, но всякие мысли сами лезут в голову. Я все время думаю о Ричарде, где он, вернется ли… или как Люк… и многие другие…
Она так крепко сжала мою руку, что я поморщилась от боли.
— Перестань! — скомандовала она. — Он вернется. Я обещаю тебе.
Это было похоже на Берсабу. Иногда, кажется, она и сама верила в то, что способна творить чудеса.
Потом она перевела разговор на младенцев и сказала, что мы сами сошьем для малыша приданое, поскольку швею в такое время не найдешь.
Как хорошо, что Берсаба со мной!
* * *
Август выдался жарким. Вокруг сливовых деревьев кружили тучи ос, дети почернели от загара; повелительный голос Арабеллы звучал громче других. Наблюдая за тем, как они играют, я забывала о войне, о своих страхах за Ричарда, старалась думать только о будущем ребенке.
Несколько дней прошли спокойно, и вот однажды ночью я проснулась с каким-то неприятным чувством. Я не могу точно описать его, но создавалось впечатление, что кто-то предупреждает меня об опасности, и первой, о ком я подумала, была Магдален, первая жена Ричарда.
Наверное, я подумала так потому, что, как и я, она жила в этом доме, ожидала ребенка, а потом умерла… Видимо, где-то глубоко во мне жил страх, что то же может случиться и со мной. Но почему? Я чувствовала, что отношение ко мне миссис Черри и ее мужа (хотя он был очень немногословным человеком), Джессона, Грейс и Мэг изменилось после того, как стало известно, что я жду ребенка. Казалось, они внимательно наблюдают за мной, ожидая каких-то знаков…
