и около 7000 пленных. Но самое важное было то, что этот успех вернул войскам веру в победу, вдохнул новые силы истомленным и подавленным 250-верстным отступлением полкам.
Мы ночевали на вокзале. Я спал в служебном кабинете начальника станции, положив на диван свою бурку и подложив под голову седельную подушку.
Красное командование, понесшее жестокое поражение, не отказывалось, однако, от продолжения борьбы.
С рассветом 24 августа противник возобновил свои атаки на всем фронте между Волгой и Доном. Части генерала Писарева в течение дня неоднократно переходили в контратаки.
К вечеру 24-го мы удержали все свои позиции. На левом фланге генерал Улагай вновь одержал крупный успех, захватив 1590 пленных и пулеметы. В то же время генерал Савельев, преследуя разбитого накануне противника, довершил его поражение, вновь захватив пленных и пулеметы.
Ночью противник сделал налет аэропланов на город, сбросил несколько бомб, не причинив вреда. Мы с генералом Шатиловым и нашим небольшим оперативным штабом вернулись на жительство в город. Штаб армии оставался в поезде на станции Сарепта.
25-го августа противник, видимо выдохшийся, ограничился орудийной стрельбой. К вечеру прибыли в Царицын танки, и я наметил 26-го перейти в общее наступление.
После сражения 23 августа группировка красных оставалась неизменной: 1) 28-я стрелковая дивизия с приданными ей частями – к северу от укрепленной Царицынской позиции в районе села Орловка; 2) разбитые 37, 38 и 39-я дивизии, несколько усилившиеся подошедшими с севера конными частями – к северу и северо-востоку от станции Котлубань в районе хуторов правого берега реки Сакарки и станции Качалинская. Две эти группы не имели непосредственной связи по фронту, что позволяло нам бить врага по частям.
Утром 24 августа в район разъезд Конный – хутор Безродненский была переброшена Сводно-Горская дивизия, разведка которой в течение 24 и 25 августа выяснила, что красные занимают лишь сравнительно узкий фронт от Волги по северной стороне Орловской балки; правый фланг их определился у верховьев этой балки и обеспечивался сравнительно слабыми силами конницы – 28-м конным полком или даже частью его. Красные настолько мало опасались за свой фронт, что к северо-западу от верховьев балки Орловская в районе балок Забазная и Грачи нигде не было даже их разведывательных частей, и наши разъезды, не встречая противника, проходили на высоту 471. Только к вечеру 25 августа появились мелкие разъезды красных.
В общем же, правый фланг 28-й стрелковой дивизии оставался совершенно неприкрытым, и между ним и ближайшими к нему частями Качалинской группы имелся абсолютно никем не занятый промежуток около 20 верст.
Я решил вести главную атаку против Орловской группы красных именно со стороны хутора Безродненского, охватывая ее висящий в воздухе правый фланг и выходя в тыл противнику. Для этого в районе хутора Безродненского должна была быть сосредоточена ударная группа с прибывшими танками. Одновременно части 1-го Кубанского корпуса должны были перейти в наступление на Орловку с фронта.
Для сформирования ударной конной группы приходилось извлечь часть конницы из состава конной группы генерала Улагая. Бои последнего у станции Котлубань не позволили сделать это ранее 26-го, и наступление пришлось отложить на один день, назначив его на 27 августа.
Ближайшее руководство всей операцией было возложено на временно командующего 1-м Кубанским корпусом генерала Писарева. Конная группа генерала Бабиева в составе 3-й Кубанской и Сводно-Горской дивизий с танками должна была, сосредоточившись в районе хутора Безродненского, на рассвете 27 августа атаковать противника с севера от Орловской балки, нанося ему удар во фланг и тыл. Одновременно гренадеры и части 2-й Кубанской пластунской бригады, имея за собой 4-ю Кубанскую дивизию, должны были, перейдя в наступление на участке река Волга – балка Грязная, атаковать Орловку с фронта.
Около 7 часов конная группа генерала Бабиева сосредоточилась у хутора Безродненский и, перейдя главными силами балку, приступила к выполнению охватывающего маневра. Танки с одним конным полком двигались несколько правее главных сил конной группы от Безымянного хутора, что в одной версте южнее хутора Безродненского, прямо к верховьям Орловской балки. В своем движении танки натолкнулись на сторожевое охранение 28-го советского конного полка, которое крайне поспешно отошло, после чего по всему фронту красных распространилось известие о появлении наших боевых машин.
Эффект, произведенный на противника этим известием, был так велик, что пехотные части 28-й стрелковой дивизии, не ожидая не только атаки, но даже и появления наших танков, начали поспешный отход на север, бросив почти без сопротивления свои позиции к северу от Орловской балки, которые и были очень легко заняты пехотой генерала Писарева.
Между тем конница генерала Бабиева, имея впереди части Сводно-Горской дивизии, успела выйти к северу от верховьев Орловской балки и, тесня 28-й советский конный полк, подходила к запруженному отступающей пехотой, артиллерией и обозами Саратовскому большаку. Атака частей Сводно-Горской дивизии обратила отступление противника в беспорядочное бегство. Весь участок большой дороги от Орловки до высот южнее Пичуги включительно был усеян брошенными орудиями, повозками и различного рода имуществом.
28-я дивизия избегла полного уничтожения только благодаря появлению со стороны села Орловки красной конной бригады «товарища» Городовикова, прикрывавшей с юга отход своей пехоты и сохранившей полный порядок. Бригада эта оттеснила на запад малочисленные полки Горской дивизии, причем был убит герой Кабарды полковник Заур-Бек-Серебряков. Подоспевшая 3-я Кубанская дивизия отбросила конницу красных. Преследуемый Сводно-Горской и 4-й Кубанской дивизиями, противник в большом расстройстве отошел за Пичугу и, хотя здесь наше преследование за утомлением коней приостановилось, продолжал безостановочно отступать к Дубовке. Некоторые пехотные части красных бежали за Дубовку.
Наша пехота и 3-я Кубанская дивизия остановились в районе Орловки. Я проехал к ним и поздравил войска с новой победой.
К вечеру в Орловку была оттянута 4-я Кубанская дивизия. Там собралась вся группа генерала Писарева. Впереди, у Пичуги оставалась Сводно-Горская дивизия, ведшая разведку на Пичужинскую, Дубовку и Прудки.
В результате дня 27 августа, хотя Орловская группа красных и избежала полного уничтожения, тем не менее ей был нанесен жестокий удар. Красные потеряли 13 орудий, много пулеметов и около 2000 пленных, 28-я советская дивизия была почти полностью уничтожена.
В боях 23–27 августа II и X Красные армии были жестоко разгромлены, оставив в наших руках около 18 000 пленных, 31 орудие и 160 пулеметов. Окрыленная победой, Кавказская армия вновь обрела свои силы. Войска с верою смотрели вперед.
Поездка моя в Екатеринодар и переговоры с атаманом и членами правительства оказались небесплодными. Пополнения с Кубани стали подходить. Укрывавшиеся в станицах казаки массами возвращались на фронт. Полки быстро пополнялись. После письма моего генералу Деникину
