и подпитывалась она отнюдь не объективной информацией, а лишь неумеренным самолюбием капитана рейнджеров, неспособного признать собственное поражение в борьбе с преступником и согласиться с успехом коллег из Арканзаса.
Что последовало далее?
Пегги Суинни, как было сказано выше, быстро развелась с осуждённым супругом и буквально через год вышла замуж снова.
Сам Юэл Суинни тянул тюремную лямку долгие годы и внимания к себе не привлекал. Но в 1970 году — то есть уже на 23-м году пребывания в заключении — он неожиданно подал в Верховный суд штата прошение о «Habeus Corpus», предполагавшее вызов в суд того должностного лица [или представителя властной инстанции], по чьей вине человек лишён свободы. Это весьма своеобразная норма англо-американского права, идущая корнями из Средневековья, не имеющая аналогов в отечественной правовой системе. «Habeus corpus» предполагает проверку законности задержания человека во время предварительного следствия. Однако в редких случаях требование «Habeus Corpus» заявляют и тюремные сидельцы, то есть люди, лишённые свободы на основании приговора суда. Обычно [хотя и не всегда] это означает существование некоего консенсуса, связанного с пересмотром приговора, для изменения которого нет юридических оснований. Другими словами, осуждённый испробовал все юридически корректные способы отменить или изменить приговор, но в какой-то момент власти сами пришли к пониманию необходимости это сделать. Например, с абсолютной надёжностью выяснилось, что человек осуждён невинно, но признать это нельзя или нецелесообразно в силу неких веских причин. Тогда заявляется требование «Habeus Corpus» и… человек выходит на свободу, и судебная ошибка, допущенная ранее, исчезает сама собой.
Конечно же, это полнейшее крючкотворство, но оно подпитывает убеждённость многих американце в том, что их правовая система — самая правовая!
В случае Юэла Суинни, по-видимому, было принято решение о необходимости его освобождения. Кто принимал это решение — губернатор, члены Верховного суда или некие иные ответственные лица — нам неизвестно. Но без наличия серьёзной административной поддержки Юэл Суинни, разумеется, не мог рассчитывать на успех своей затеи — его документы попросту не были бы приняты к рассмотрению по формальным основаниям. Однако они были приняты, и более того, через год Суинни было позволено дополнить их новой аргументацией в пользу целесообразности скорейшего освобождения. Юэл подал в Верховный суд особое заявление, заверенное нотариально, в котором утверждал, что его право на честный и беспристрастный суд было нарушено в самом начале расследования, то есть ещё в июле 1946 года.
Юэл Суинни в возрасте 55 лет (фотография из его тюремного дела, сделанная в 1972 году после четвертьвекового пребывания за решёткой).
Суинни утверждал, что во время обсуждения в окружном суде возможности освобождения под залог он не имел адвоката и никто из окружающих — ни детективы, ни помощник прокурора, ни сам судья — не предупредили его о том, какое наказание может повлечь выдвинутое в отношении него обвинение. На самом деле это была откровенная ложь — уже в XXI столетии сын шерифа Присли, работавший над книгой о тех событиях, изучил стенограмму того судебного заседания. И обнаружил в ней запись, из которой следовало, что судья прямо обратился к Суинни и предложил тому нанять адвоката, поскольку обвинение в угоне автомашин представляется серьёзным и в интересах обвиняемого иметь компетентного защитника и советника. Суинни на это ответил, что понимает ситуацию, в которой оказался, но считает, что адвокат ему не нужен.
Тем не менее в 1971 году он утверждал уже совсем иное. Несмотря на лживость его заявлений, Верховный суд в конечном итоге полностью согласился с аргументацией Суинни и в 1972 году постановил, что приговор 1947 года исполнен в полной мере и Юэл должен быть освобождён. Отсидев за решёткой четверть века, Суинни неожиданно для себя — или, напротив, вполне ожидаемо? — вышел на свободу.
В некоторых публикациях можно найти утверждения, будто он признавал свою вину в преступлениях «Ночного охотника» как во время пребывания за решёткой, так и после. Рассуждения на эту тему восходят к американскому исследователю истории «Ночного охотника» Марку Бледсоу (Mark Bledsow), бывшему полицейскому, сумевшему в 1980-х годах отыскать некоторых товарищей Юэла Суинни по тюрьме и поговорить с ними. Бледсоу утверждал, что ему удалось установить, будто Суинни иногда позволял себе довольно подробно рассказывать об убийствах влюблённых парочек в автомашинах. Однако, не ставя под сомнение честность исследователя, следует иметь в виду, что свидетельства тюремных друзей Суинни надо воспринимать с большим скепсисом: во-первых, Суинни мог все свои россказни выдумывать, и его сокамерники не могли проверить, сколь точен он был в изложении деталей; во-вторых, он мог опираться на информацию из открытых источников, помещавших в 1946 году довольно подробные репортажи с мест трагедий; в-третьих, Суинни имел мощный стимул для такого рода самооговора — таким образом он мог поддерживать свой авторитет в преступной среде.
Если бы во время тюремного заключения Юэл Суинни действительно обнаружил свою необыкновенную осведомлённость о преступлениях 1946 года, то в 1972 году его освобождение не состоялось бы. В конце 1993 года, встречаясь с Бледсоу менее чем за год до смерти, Суинни отрицал свою вину, хотя и признавал, что об этом его спрашивает каждый, кому известна его история. Когда Бледсоу прямо поинтересовался у Юэла, виноват ли тот в преступлениях «Ночного призрака», Суинни буквально подскочил в своём инвалидном кресле, к которому был прикован после операции по иссечению части желудка, и заорал: «Я ушёл от всего этого, и я был чист!» («I got off for that and I was cleared!»). Бледсоу после этих слов пришлось интервью прекратить. Сам он считал, что Суинни является убийцей, и разговор с ним не следовало записывать на видеокамеру, поскольку сознание того, что слова его фиксируются, могло помешать Суинни быть искренним.
Умер Юэл Суинни в Далласе, штат Техас, в сентябре 1994 года, прожив на свободе тихой и незаметной жизнью более 20-ти лет.
Пегги Суинни, как отмечалось выше, пережила второго мужа — она скончалась в январе 1998 года в Техасе.
Капитан рейнджеров Мануэль Гонзаулос вышел в отставку в июле 1951 года после очередной своей неудачной командировки, предпринятой с целью розыска следов «Ночного охотника». Используя свои связи и определённую репутацию, он на протяжении пары следующих десятилетий выступал консультантом в сфере теле- и кинопроизводства — учил режиссёров и актёров тому, как надлежит достоверно изображать детективов и преступников. Гонзаулос проживал в Далласе, где и скончался в феврале 1977 года.
По странной иронии судьбы активные участники интересующей нас истории — Юэл Суинни, его жена Пегги и капитан рейнджеров — оказались в конечном итоге в Далласе и на протяжении многих лет ходили буквально по одним улицам. Вполне возможно, что они даже встречались и мимолётно общались, вряд ли узнавая друг друга…
В 1976 году режиссёр Чарльз Пирс (Charles B. Pierce) снял кинофильм под названием «Город, который боялся
