Читаем без скачивания Эпоха мертвых. Москва - Андрей Круз

Единственная жалоба поступила от Шмеля. Ему пришлось очень активно вертеть руль весь день, потому что непрерывно приходилось объезжать деревья, поэтому к вечеру у него изрядно разболелись плечи. И больше ничего неприятного за день не случилось, даже не верится.

Поскольку привал устроили в глухомани, километров за тридцать от ближайшей деревни, нападения мертвяков или мутантов можно было не опасаться. Что им тут делать? Поэтому спать легли, разбив три одноместные палатки, как будто просто на природу выехали. Фишку назначали по жребию, мне выпало дежурить первому. Людей здесь тоже опасаться не нужно было, поэтому я остался сидеть на броне «бардака» исключительно на всякий случай.

На лес опустилась тьма, в вершинах огромных деревьев загулял чуть усилившийся ветер, затем начал накрапывать мелкий дождик. Я укрылся под плащ-накидкой, но к концу моей смены дождик прекратился, намочив броню и почти не намочив мягкий ковер леса. Затем меня сменил Сергеич, а я полез спать в палатку, нормально раздевшись до нижнего белья и завернувшись в спальник. В рейде такое тоже себе редко когда позволишь.

Сергей Крамцов, партизанский командир.

10 мая, четверг, утро.

К рассвету следующего дня мы успели не только собраться, но и неспешно позавтракать, с костерком и походным чайником. Красота! Затем я дал команду к маршу, мы вновь взгромоздились на броню, причем к нам присоединился и Сергеич. Остывший за ночь мотор выпустил клубы пара из двух выхлопных труб, быстро прогрелся, и мы поехали дальше.

Карта и навигационные приборы, что наш переносной GPS, что штатный бортовой навигационный комплекс ТНА-2, единодушно показывали, что большую часть пути к цели мы преодолели еще вчера, и без всяких проблем. Сегодняшний отрезок был посложнее, согласно карте, нам дважды надо было повторить такой маневр, как «форсирование водной преграды на боевой технике с ходу». А для этого надо было найти место с подходящим спуском и подъемом из воды, да и скорость течения тех речек, которые должны были нам встретиться, была нам неизвестна.

На одной из них, лесной речке под странным названием Вопь, были обозначены два брода, на второй – лишь два моста. Если не найдем подходящего места для ее форсирования, то придется ломиться через мост. Впрочем, мостики эти были вполне захолустными, так что была надежда на то, что нам удастся прорваться. Гранатомет у нас есть, два пулемета в башне и один у Сергеича, ну а я прихватил трофейную СВД, предпочтя ее за высокую кучность компактной СВУ-АС. И по дороге ее вчера пристрелял. Не думаю, что мост на проселке будет кем-то серьезно охраняться. А мы с «бардаком» теперь во! Сила! Шучу.

Но до речки еще надо было добраться, а пока нам предстояло сорок километров лесного марша, такого же, как и вчера. Вновь броневик, как бегемот, топтал стальным брюхом и разлапистыми колесами гибкий кустарник, жалобно скрежетавший ветками о броню и с хрустом ломавшийся, вновь время от времени мы останавливались, и кто-то из нас уходил вперед, доразведать маршрут. Попался и достаточно крутой овраг со скользким склоном, который не удалось объехать, лишь найти место, годное для преодоления, и через который пришлось перебираться, помогая себе лебедкой, накинутой на ствол дерева.

Но все это были ситуации штатные, для чего и была предназначена сконструированная еще в шестьдесят шестом году машина. Раз она разведывательно-дозорная, то и забираться должна везде, куда забираются разведка и дозор. А как же иначе? Признаться, я даже удивился, следовало ли заменять в армии подобную легкую разведывательную колесную бронемашину совсем другой, тяжелой, на базе БМП? Разве они не могли сосуществовать параллельно? Почему всегда надо выбирать «одно из двух», когда в данном случае «два из двух» было бы намного лучше.

Легкая, быстрая, хорошо вооруженная бронемашина, пусть даже относительно слабо защищенная, расходующая топливо на уровне среднего грузовика, в отличие от той же БМП. Замени устаревший бензиновый мотор на современный дизель, немного расширь колесную базу для большей устойчивости. Дизель повысит экономичность, к тому же, и пробег увеличится. Чем плохо?

Впрочем, о чем это я? Теперь то кому этим заниматься? Все, теперь будем пользоваться тем, что нам осталось от рухнувшей цивилизации. Чем богаты, тем, как говориться, и рады.

В любом случае, марш на броне петляющего между деревьев «бардака» намного комфортней точно такого же пешего марша, с тяжелым грузом на спине. Все же старая истинно про то, что лучше плохо ехать, чем хорошо идти, оказалась правдой. Наблюдение не новое, я давно это заметил. Главное, не уснуть на мягко и плавно покачивающейся броне и не скатиться под колеса к собственному транспортному средству. Можно и внутрь перебраться. Да очень уж часто спрыгивать приходится, выискивать дорогу.

К первой реке вышли еще утром. Остановились на опушке леса, замерли. Минут пятнадцать осматривали окрестности в бинокли, но не обнаружили ни единой души, ни живой, ни мертвой. Зато нашли следы коровьего брода в виде многочисленных следов и засохших лепешек коровьего навоза. Следы и навоз были относительно свежими, стадо гоняли совсем недавно, может быть, пару дней назад. Какие выводы? Просты – надо быстро отсюда сваливать. Пересечь реку, затем широкий, заросший диким клевером луг, и скрыться в лесу на той стороне. Ничего сложного, но хотелось бы проделать это не обнаруженным никем. Скрытность – наша лучшая защита.

– Вроде бы никого. – сказал Сергеич, опустив бинокль на грудь.

– Мне тоже так кажется. – согласился я.

– Это и странно. Стадо каждый день должны здесь гонять, а следы вчерашние. – заметил подкованный в сельских реалиях Василий.

– Хм… действительно. – пробормотал Сергеич. – Что это могло сегодня людей задержать? Пастух упился?

– Стадо и без пастуха собраться и на выпас уйти может. – сказал Васька. – Помрет пастух – другие выведут. Так не бывает, короче.

Если чего то не бывает, а оно есть, то по нынешним временам это плохой знак. Хороших знаков, если честно, вообще не осталось, все, какие ни на есть, хуже некуда.

– А где деревня то? – спросил я, разворачивая карту.

Деревня оказалась совсем рядом, всего километрах в двух, на противоположном берегу. Минус нам. Расслабились. Населенный пункт это источник опасности, а мы чуть не в него въехали, не глядя.

– Деревню доразведать придется. – подвел я итог своим размышлениям. – Хотя бы в общепознавательных целях.

– Это каких? – зевнув, высунулся из люка Шмель.

– В простых. Есть ли в ней бандиты? Что делают? А если нет, то как часто появляются? И появляются ли вообще? Деревня то из глухих.

– Не таких уж и глухих. Мы к основной трассе на пятнадцать километров приблизились. – уточнил Василий.

– Все равно. Как бандиты живут, мы уже видели. Теперь хочу выяснить, как обитают местные жители под их властью.

– Это с какой целью? – спросил Шмель.

– С познавательной. – отрезал я. – Ладно, всем слушать боевой приказ и ни разу не возражать. Миш, рули во-о-он на тот язык леса, сразу после брода. И держись середины того овражка, видишь?

Я указал рукой на заросший травой пологий распадок, достаточной, впрочем, глубины для того, чтобы укрыть корпус бронемашины. Хотя бы частично.

– По овражку дойдем до той кучки кустов, от них рули правее, въезжай в лес и тормози. Там обсудим, что делать дальше. Сергеич, давай к башенным пулеметам. Если что подозрительное увидишь – вали по нему со всех стволов сразу.

– Вы тоже давайте с брони. – сказал Сергеич. – Когда по овражку поедем, вас издалека видно будет.

Я подумал, и полез в люк. Можно было и за башней вытянуться, но придется закрыть люки и в случае обстрела из стрелкового оружия быстро забраться внутрь уже не получится. Вот в польском и еще каком-то лицензионном варианте этой машины в бортах добавили герметичные двери. Не мешало бы и у нас сделать, все же два люка для четырех человек экипажа – очень мало, быстро внутрь не спрячешься и оттуда не выскочишь.

«Бардак» слегка качнулся на своей длинноходной подвеске, рыкнул мотором, тронулся с места. Перед бронестеклом в обзорном командирском люке закачался пейзаж, я ухватился за гнутую металлическую ручку. Машина по песчаному, загаженному навозом пляжу скатилась к реке, с шумом врезалась в воду. Шмель включил нижний ряд трансмиссии, звук мотора изменился. Речка была неширокая, метров пятьдесят, не больше, в этом месте, поэтому уже через несколько секунд броневик карабкался на довольно крутой песчаный откос на противоположной стороне. Пару раз подбуксовав, мощные колеса с большими грунтозацепами вгрызлись в склон, БРДМ вынесло наверх.

Я старался разглядеть окрестности в командирские приборы наблюдения, но там было тихо. Машина свернула правее, нырнула в ложбину, бывшую некогда или оврагом или руслом ручья, но теперь расплывшуюся в стороны от времени и заросшую высокой травой. Трава захлестала по наклонному носу, броневик вновь сменил ряд трансмиссии на верхний и уже легко и бодро понесся по естественному укрытию в сторону недалекого леса. Еще пара минут, и мы вломились в густой подлесок, завиляли между стволов, и остановились.