— Передразнивает кого-то, — заметил Тимс.
Влад попытался представить крик в оригинале и зябко повел плечами: не хотелось бы встретиться с этим зверем.
Говорили ни о чем, перебрасывались ненужными фразами, лишь бы не молчать — тишина давила. Рик хмурился, Тимс лежал на спине и смотрел в небо, в общий разговор не влезал. Влад понимал: погибшие в бою молодому ратнику ближе, чем остальным. Двоих Тимс уже похоронил, а сколько останется в земле после сегодняшнего боя? Кто выжил, а кто умирает от ран? Влад бросил быстрый взгляд на Алешку — как он, Славка-то остался? И Сима. Нет, про Симу Влад помнил четко — она стояла чуть в стороне, оставив взрослым добивать Волков. А вот Славка... Нет, Алешка не был бы так спокоен, если бы друг затесался в гущу боя.
— Рик, а что тот Волк, Конст, кажется, говорил Талему? — неожиданно спросил Алешка. — Ну, про какой-то то ли переворот, то ли восстание.
Княжич быстро глянул на еще больше помрачневшего Тимса. Тот сел, достал меч, и стал преувеличенно внимательно рассматривать заточку при свете костра.
— Да я маленький был, плохо помню, — неохотно отозвался Рик.
— Ну историю же ты учил. Расскажи, — попросила Аля.
— А у меня родители тогда погибли, — вдруг сказал Тимс, опустил меч и снова откинулся на спину.
…Владу досталось дежурить вторым. Когда Алешка разбудил, он с трудом поднялся, осторожно отодвинувшись от Альки. В горах ночи холодные, ребята это уже выучили и спали в обнимку.
— Ты чего такой сердитый? — душераздирающе зевнув, прошептал Влад.
Алешка не ответил, улегся на его место. Аля тут же подкатилась поближе, уткнулась носом ему в рубашку.
— Холодно, — глядя на нее, передернул плечами Влад.
Алешка снова промолчал, только аккуратно накрыл Алино плечо ладонью.
Влад обиделся. Чего это Лешка на него дуется?! Вроде ничего такого не произошло. Может, из-за той шутки? Подумаешь, сказал голосом киношного героя: «Аля, детка, ложись рядом! Согрей меня!» Аля только фыркнула и толкнула его острым кулачком в бок. Алешка же бросил на Влада такой взгляд — что о-го-го! Нет, таким правильным быть вредно! Или у него с юмором плохо?
Влад подбросил дров в костер. Яркий свет залил поляну, но за спиной темнота стала гуще. Снова заорала птица. «Чтоб ты подавилась!» — от души пожелал Влад. Побежали мурашки. Треснула в огне шишка, выбросила сноп искр. Пламя костра напомнило Владу рассказ Рика.
…Маленький мальчик бежал пустыми коридорами замка. Из комнаты вышел бородатый воин — Кир не помнил, как его зовут, но знал, что он сотник князя.
— Сэт, позвольте проводить вас к вашей матери.
— Я хочу видеть князя! — детским голосом трудно отдавать приказы, но Кир старался держаться уверенно.
— Сэт, боюсь, ваша мать потеряла вас, — тэм взял его за руку и решительно повел обратно.
Кир молча вырвал ладошку и побежал по коридору, скользя по гладким каменным плитам. Вот он — спасительный колонный зал. Тут трудно поймать мальчишку, который знает все тайные двери. Кир нырнул в ход, ведущий через Северный кабинет к внутренней стене замка.
Бежать туда долго, и Кир запыхался. Внутренняя стена опоясывала весь замок и казалась Киру почти бесконечной, но он все равно упорно искал отца. Вот и выход. Малыш выбрался наружу и тут же закашлялся. Ветер принес клубы дыма. Там, за стеной, бушевал пожар.
Враги — Кир не знал, что у них за враги, да и вряд ли мог понять в том возрасте — враги пришли неожиданно. Сегодня должен был состояться турнир в Озерном замке, и туда уехали почти все сотники со своими отрядами. Осталось лишь несколько — и некоторых из них называли предателями, восставшими против князя. Киру на мгновение стало обидно, что турнир не состоится. К нему так долго готовились! А мама утром примеряла новое голубое платье и отдала сыну целый лоскут, так похожий цветом на княжеский штандарт. Теперь у деревянной конницы будет свое знамя.
Ветер сменил направление, отнес дым в сторону и открыл Киру картину пожара. Мальчик тут же забыл о турнире. Там, за внутренней стеной, были дома сотников и многих тэмов, приближенных к князю. Жили там и княжеские ведуны, учителя Кира и многие, без кого не мог обойтись двор. Эти дома опоясывала еще одна стена — внешняя, а уже за ней бурлил город. С внутренний стены он не виден, но мальчик знал, что пожары бушуют и там. Многие преданы своему князю, и короткие стычки вспыхивали в переулках и на площадях — так говорили в замке. Говорили, бессильно стискивая кулаки, — что могла сделать горстка воинов? Даже из застенка не выйти — караулили со всех сторон, и у каждых ворот — нападающих было во много раз больше, чем запертых в замке.
Мальчик еще посмотрел на горевшие дома и снова нырнул в узкий ход. Отца тут нет, нужно искать дальше. Повезло на четвертый раз — неподалеку на стене стоял князь со свитой. Кир выскользнул наружу и притаился у зубца. Князь хмурился, и такое было у него лицо, что мальчик подойти не решился.
Совсем рядом с Киром стоял молодой ведун, он учил маленького сэта истории, географии и письму. «Талем!» — хотел окликнуть его Кир, но прикусил язык. Ведун смотрел на пожар, и слезы катились по его лицу. Кир выглянул из-за зубца и тут же понял, куда направлены все взгляды — и князя, и его свиты, и плачущего ведуна, и растерянно сжимавших арбалеты воинов. Внизу роились враги, но стрелять в них было невозможно — они прикрывались молодыми девушками, и вперемежку с воинами стояли дети. Да и не долетят арбалетные болты — далеко. Слишком далеко, как раз на границе площади, там, где высились свежесрубленные столбы. Их готовили к празднику: между ними натягивали веревки и подвешивали мишени, так, чтобы легкий ветерок качал их. Сейчас же к ним привязали женщин, обложили охапками дров, и пламя уже лизало подолы. Кир отшатнулся, растерянно посмотрел на отца — почему тот ничего не делает?! Но князь молчал. Мальчику стало страшно, и он бросился обратно в замок.
— Мама! — разнесся крик по колонному залу. — Мама!
— Кир! — поймали его чьи-то руки — жесткие, незнакомые — Кир забился в них, пытаясь вырваться:
— Мама-а-а!..
Влад поежился, подбросил хворост в костер. Пламя затрещало, и мальчику пришлось помотать головой, словно так можно было избавиться от видений.
Дальше Рик говорил кратко. Мятежники торопились — от Озерного замка уже шли верные князю сотни. Вот и решились на такую жестокость: сжечь семьи преданных Ларсу Отину. Но князь не открыл ворота, не вступил в бессмысленный бой, в первые же минуты закончившийся бы поражением. Глядя на горевший город и умирающих людей, Отин дождался прихода войск. Тогда, наверное, Конст, ставший вожаком Волков, и отрекся от князя, не сумевшего спасти семью своего вассала. А Талем поседел, хоть было ему чуть больше двадцати.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
