— Мы не умрем здесь, мы убежим через это окно не позднее, чем через два часа.
Фарнезе еле заметно пожал плечами и проговорил:
— Мы не убежим… Мы умрем здесь…
И словно в подтверждение этой фразы, произнесенной уверенным и мрачным голосом, снаружи со стуком захлопнулся ставень и замуровал собой окно. Это был железный ставень в три дюйма толщиной. Клоду понадобился бы месяц работы, чтобы сломать его после того, как он раздвинул бы прутья. Клод в бешенстве ринулся к двери, но тут же услышал, как за дубовой дверью захлопывается другая, более тяжелая и прочная, судя по лязганью железных замков и засовов.
Клод издал звериный рык. Еще недавно его мучила жажда, теперь же он забыл о ней, весь поглощенный мыслью о скорой кончине. Он решил, что сходит с ума. Палач стал искать на поясе кинжал, чтобы одним ударом покончить счеты с жизнью, но увидел, что кинжал у него забрали. Кардинал был так же, как и он, безоружен. Итак, мрачная реальность, о которой говорил Фарнезе, предстала перед ним во всем ужасе: бегство было невозможным, они были заживо похоронены здесь и через несколько дней умрут медленной смертью, пройдя через пытки мучительной агонии.
Он посмотрел на Фарнезе.
Кардинал неподвижно сидел в кресле, и его силуэт, еле различимый в полумраке, казался силуэтом мертвеца… или того, кто стоит на пороге тьмы небытия. Тогда Клод, чувствующий дурноту от ужаса, забился в самый угол, прижался спиной к стене и принялся подсчитывать, сколько часов ему осталось жить!
Глава 39
ЗАМУЖЕСТВО ВИОЛЕТТЫ
Чтобы не упустить нить происходящего, мы вынуждены были следить за ходом событий и следовать за кардиналом и палачом: до дверей их тюрьмы. Итак, мы оставили шевалье Пардальяна в гостинице «У ворожеи», где он выдержал недолгую осаду, а Карла Ангулемского — в особняке на улице Барре, где он ждал отца Виолетты.
Теперь же, вернувшись на несколько часов назад, то есть к тому моменту, когда Клод был схвачен в доме на Гревской площади, мы последуем за шпионом, который, как мы помним, с улицы Барре шел по пятам за бывшим палачом.
Когда Клода хорошенько связали, лишив его всякой возможности двигаться, этот человек направился прямиком ко дворцу Фаусты. Его сейчас же проводили к ней, и он доложил об аресте палача.
Фауста имела в своей власти сразу и Фарнезе, и Клода, двух отцов Виолетты — родного и приемного. Первый, разумеется, любил свою дочь, но хотел ее спасти только из-за снедавшей его страсти к Леоноре де Монтегю, второй же ради Виолетты совершил бы любые подвиги самопожертвования.
Если Фауста и была удовлетворена этим двойным успехом и быстротой и точностью, с какими выполнялись ее приказы, то внешне она этого не проявила. Иметь в руках Клода и Фарнезе, конечно же, хорошо, но прежде всего Фауста хотела вновь схватить Виолетту… Она принялась расспрашивать шпиона, задавая столь четкие и ясно сформулированные вопросы, что они сделали бы честь даже самому грозному следователю.
Основываясь на ответах шпиона, хотя он и не видел никого, кроме Клода, она пришла к выводу, что Виолетта находится в особняке на улице Барре. Жестом отослав соглядатая, Фауста погрузилась в размышления, пытаясь разработать подробнейший план действий. Прежде всего она вычеркнула из списка своих забот Клода и Фарнезе, решив их судьбу. Постучав по столу своим серебряным молоточком, она велела:
— Пусть пригласят кардинала Ровенни.
Через некоторое время низко кланяющийся кардинал предстал перед своей государыней.
— Вы приехали из Рима? — спросила она без всякого вступления.
— Да, Ваше Святейшество, — ответил Ровенни. — приехал нынче утром с указанными двенадцатью епископами и пятью кардиналами, и мы все находимся здесь вот уже два часа.
— Что нового в Риме?
— Сикст во Франции.
— Я знаю.
— Он хотел лично увидеться с Гизом, прежде чем передать ему обещанные миллионы.
— Я это знаю, — ответила Фауста, и взгляд ее метнул молнию.
— В эту минуту он в Ла Рошели, где пытается договориться с еретиком Генрихом Беарнским, и я теряюсь в предположениях, чем можно объяснить такую странную смену политики.
— Мне это известно, кардинал, и этого достаточно.
— Ваше Святейшество всеведущи, — ответил кардинал с нескрываемым восхищением. — Что до остального, все идет хорошо. Трое новых кардиналов и семь епископов разных епархий перешли на нашу сторону и готовы прибыть в Рим, когда настанет время.
— Ждать осталось недолго, кардинал. А пока — знайте: Сикст виделся с Екатериной Медичи, которая вырвала у него обещание сохранять нейтралитет и убедила, что Гиз предаст его. Сикст, который хотел бы видеть на французском троне короля, безгранично преданного ему, остановил свой выбор на Генрихе Беарнском и, связавшись с еретиком, окончательно погубил себя. Что касается Гиза, он колеблется. Его план состоит в том, чтобы подождать смерти Генриха Валуа. Значит, нам придется поторопить события. Все вы должны быть готовы приехать в Шартр, где находится Валуа… Если смерть Генриха III необходима, пусть он умрет!
— Но кто осмелится убить короля Франции?!
— У меня есть подходящий инструмент: молодой монах, в руку которому я вложила кинжал. И он будет хорошо заточен, так как я поручила все женщине, которая не прощает нанесенных ей обид… Но сейчас, кардинал, мы в опасности. Несколько человек встало на моем пути, и они чуть было не разрушили наши планы. Двое из них у меня в руках. Вот бумага, где изложено преступление, которое они совершили против Нашего Святейшества… Срочно соберите суд, и пусть к сегодняшнему вечеру будет готов приговор, который вы по всем правилам, зачитаете мэтру Клоду…
— Нашему палачу?!
— И Жану Фарнезе, — закончила Фауста.
— Что?! Кардиналу Фарнезе?!
— Фарнезе предал наше дело, кардинал! Идите же и действуйте без промедления! Пускай ваш приговор послужит уроком всем колеблющимся!
Ровенни побледнел, ибо эти слова принцессы означали, что узники должны быть казнены. Но таково было влияние грозной повелительницы на тех, кто ее окружал, что он подавил свой ужас и вышел, взяв из рук Фаусты обвинительный акт, где были перечислены преступления, содеянные Клодом и Фарнезе.
Решив, таким образом, судьбу мятежных палача и кардинала, Фауста обратилась мыслями к Виолетте.
Девушка находится в доме на улице Барре. С кем? Вне всякого сомнения, с Пардальяном. Шевалье вырвал ее из рук стражи, тащившей ее на костер, и поручил заботам одного из своих друзей, который и увез спасенную девушку. Фауста видела это собственными глазами.
Пардальян присоединился к своей возлюбленной в особняке на улице Барре — в доме, известном Клоду, который тоже отправился туда. Затем Клод вернулся на Гревскую площадь. Зачем? Разумеется, лишь затем, чтобы увести Фарнезе, отца Виолетты. Значит, сейчас Пардальян и его друг — хозяин особняка на улице Барре — вместе с Виолеттой ждут возвращения Клода, который должен препроводить к ним Фарнезе.
