Вдох. Выдох.
Меня так накрыло, что в какой-то момент я припадаю к ним: жадно и остервенело. Хотел сделать это ещё там, в аэропорту, но вовремя сдержал неуместный порыв.
Роуз пытается прервать поцелуй. Мычит, толкает меня в грудь и дёргается. Делает вид, что отвечать не собирается. А я, словно под кайфом, сминаю её губы, оттягиваю, кусаю, настойчиво ласкаю языком её рот.
— Не надо, — выдыхает шумно. — Перестань.
Я не обращаю внимания на её протесты до тех пор, пока не слышу фразу: «не хочу».
Улыбаюсь, и от неё не укрывается этот жест. Злится, начинает повторять, что мы расстались, не вместе и что всё кончено… Лупит руками и просит остановиться.
Но я пока не намерен.
Не могу…
От её близости разом обостряются все чувства. Её тело, вкус, запах, мокрое от слёз лицо. Это бешеный коктейль для такого больного психа как я.
Она такая красивая и желанная… А я раздражён, измучен тоской по ней и весь горю. Голоден. Настолько, что возбуждение затмевает разум.
Мёртвой хваткой стискиваю тонкие запястья. Страстно целую её шею. Сильно и почти наверняка оставляя отметины. Не до нежностей. Я с ума схожу после двух бесконечно долгих месяцев разлуки.
Она сладко стонет, дрожит подо мной и извивается так, что, клянусь, у неё нет шанса отсюда выйти. Не сегодня.
— Не хочешь, — напоминаю я горячим шёпотом.
— Не хочу, — не своим голосом произносит она.
— Ты лжёшь, — пальцы зарываются в густые волосы, и я тяну за них, запрокидывая голову. Набрасываюсь на её губы, рот. Дразню до тех пор, пока она не вовлекается в эту мою извращённую игру. Поцелуи: дикие, страстные, неистовые, разжигающие пожар между нами…
Мои руки сжимают её хрупкую фигуру: спина, талия, ягодицы. Притягиваю её бёдра к себе, и она рвано выдыхает. Чувствует как сильно я хочу её сейчас.
— Картер…
Отстраняюсь и смотрю в её горящие глаза.
— Зелёный цвет глаз — цвет жестокой суки, — говорю я ей, не отрывая взгляда.
Эти глаза меня и сгубили…
Расстёгиваю пуговицы на платье. Одну за другой.
Молчит.
Касаюсь ладонью девичьей груди, упрятанной в тонкое чёрное кружево. Роуз не может восстановить дыхание, а я ощущаю, как быстро бьётся её сердечко. Замечаю свой крест на цепочке. Дотрагиваюсь до холодного металла и невольно вспоминаю тот злополучный день в Блу Бэй.
И всё… как кирпичом по голове.
Вздыхаю вымученно и отступаю. Чем, конечно, несказанно удивляю её. Ищет объяснение происходящему, детально изучая моё лицо. А я просто отпускаю её и иду искать сигареты. Тело всё ещё требует продолжения, но я не собираюсь делать то, о чём завтра пожалею. Мог бы… она плавилась как воск в моих руках, но я вдруг осознаю: этого мне мало.
Чертовски мало…
Не за этим я ехал сюда.
Оседает на пол и пытается успокоиться.
— Нет смысла начинать то, что не будет иметь продолжения, — возвращаю её фразу и не могу сдержать горькую усмешку.
Затягиваюсь. Роуз только коротко пожимает плечами. Полагаю, в её голове сейчас та же неразбериха, что и в моей. Она в смятении, растеряна, напугана и не уверена в своём решении. Одно дело — сказать, и совсем другое — сделать. Разрубить этот узел раз и навсегда.
— Прости, что не звонила. Я… не должна была так поступать.
Мне нечего ответить. Зачем она произносит это сейчас? Сделала так, как посчитала нужным. Смысл теперь об этом говорить?
Я курю. Мне надо хоть немного успокоить раскалённые нервы. Всё идёт совсем не так, как представлялось.
— Когда летел сюда… знал? Знал, что всё так будет? — шмыгая носом, спрашивает она.
— Предполагал, — дым заполняет лёгкие, но ему не удаются прогнать нахлынувшую тревогу.
— Я не могу вернуться в Блу Бэй, — после минутной паузы произносит она. — У меня здесь учёба, тренер, шанс попасть в сборную и продвинуться дальше. Бросить всё сейчас я не могу!
Я итак это знаю. Ожидаемо.
— Понятно, — устало потираю глаза, и в памяти как назло возникают озвученные Хейли предположения. Словно в воду глядела. Она ведь именно об этом мне и говорила. — Будет поздно, вызывай такси сейчас.
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-144', c: 4, b: 144})
Непослушными пальцами застёгивает пуговицы. Вытирает слёзы и какое-то время просто стоит молча у двери. Прижимает ладони к шее, а потом решается и хватает сумку с пола.
Грудь словно полосонули ножом. Боль разъедает меня изнутри. Ломает, уничтожает и я понимаю: сейчас, в эту секунду, она уйдёт…
— Что если я останусь? — неожиданно спрашивает, дотрагиваясь до ручки.
— Но это ничего не изменит, так ведь? — уточняю. Просто лишний раз хочу убедиться, что всё правильно понял.
— Нет, но я хочу быть с тобой сегодня, — признаётся она, глядя куда-то в пол.
— Только сегодня, — горько повторяю я.
Хочется узнать зачем ей это надо, но я почему-то опять молчу. Пропускаю волосы сквозь пальцы и не верю в то, что она мне предлагает.
С одной стороны, всё предельно ясно. Это физиология… Нас влечёт друг к другу неотвратимо, даже не смотря на поганые обстоятельства.
Но с другой… есть ощущение того, что это неправильно. Что лучше бы она ушла из гостиничного номера прямо сейчас. Моя Роуз так бы и сделала.
Во мне будто борются два человека. Один жаждет видеть её в своей постели, а второй — выставить вон за дверь. Однако, это равносильно тому, что поставить перед голодающим любимое блюдо и поинтересоваться ненароком, не желает ли он его съесть…
К чёрту…
Роуз
Утро. Ранее. Холодное и по-настоящему осеннее.
Он против, но я всё равно провожаю его на рейс. Если бы знала, что будет так больно, то послушала бы его совета…
Иду чуть позади и пытаюсь держать себя в руках. Сажусь в зале ожидания и жду пока он пройдёт регистрацию.
Смотрю, не отрываясь.
Запоминаю.
Каждую деталь.
Каждый жест.
То, как он небрежно запускает пятерню в волосы, чуть взъерошивая их… Недовольно разглядывает очередь и нетерпеливо покручивает часы на запястье в своей излюбленной манере.
Глупо было предполагать, что эта ночь принесёт спокойствие и ясность. Всё стало только хуже, но я не могла уйти от него вчера. Просто не могла и всё! Не пыталась себя переубедить. Сердце ныло и трепыхалось в груди. Всё, чего я хотела — побыть с ним ещё немного, оттянуть момент разлуки, как бы по-идиотски это не звучало. И да, я зачем-то хотела почувствовать, что ему так же плохо и больно как мне…
В какой-то момент мне показалось, что он рассмеётся мне в лицо. Считай, предложила ему себя. Нужно ведь называть вещи своими именами. Смотрел так странно, будто разочарован, а я не знала куда деться от стыда. Готовая бежать, дёрнула было ручку, но его грубый голос меня остановил.
Подошёл, снова повернул ключ. Глотая слёзы, уткнулась в его плечо, зажмурилась так сильно, что круги замелькали перед глазами.
И осталась с ним.
Этой ночью всё было по-другому. Как будто мы оба знали, что утро наступит — и навсегда украдёт нас друг у друга.
Сгорала от жажды и захлестнувших чувств, что накрыли меня с головой. Рассыпалась на части от его поцелуев и дрожала под ним от боли и наслаждения. Ловила каждый выдох и взгляд, который опалял мою кожу. Прикасалась к нему сама. Так смело, как никогда прежде. Целовала: жарко, неистово, отчаянно. Словно хотела сказать ему: люблю! Но с губ это слово той ночью так и не слетело.
Позже, молча, курил у окна, а я беззвучно заливала слезами подушку и тихо молилась о том, чтобы не наступил рассвет…
— Мне пора, — его голос вырывает меня из воспоминаний.
Встаю, не в силах поднять на него глаза. Прижимаюсь щекой к груди и слушаю, как бьётся его сердце. Он раздражён с самого утра и явно не собирается изображать из нас пару.
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-145', c: 4, b: 145})
Отодвигает от себя и молча изучает моё лицо.
— Иди, — будто в бреду говорю я, избегая встречаться с ним глазами. — Я в порядке.
Кивает. Делает шаг, но потом оборачивается.
Я едва дышу, с силой вцепившись ногтями в ладони.
