никак не относится.
Между нами снова повисла тишина, но на сей раз не по моей вине. Я слышал дыхание доктора, а значит, он все слышал и все еще был на связи. Просто обдумывал то, что я успел сказать.
– Не могу сказать, что не удивлен, – голос Константина звучал заинтересованно. – Но с очень приятной точки зрения. Если бы ты все еще был моим пациентом, я бы сказал, что это большой прогресс.
Я наделся, что он поверит мне, но не потому, что хотел доказать что-то специалисту. Мне была необходима безопасная среда, альтернативное развитие событий, которое могло остановить меня. Полностью стереть то, что сейчас происходило в моем сознании. Ситуация складывалась так, что кроме доктора мне больше не на кого было рассчитывать.
– Спасибо? – неуверенно буркнул я. – Если это уместно.
– Уместны любые эмоции, и ты прекрасно об этом знаешь, – учтиво заметил мужчина. – Как бы ты хотел провести вечер?
– Я не знаю. Подойдет любое. Чем обычно занимаются друзья?
Он рассмеялся, и я услышал, как голос Константина теплеет. Это было то, что мне нужно.
– Твоего возраста или моего? – весело уточнил доктор.
– Неважно, – фыркнул я.
– Ну, мы можем посмотреть что-то, поиграть в приставку…
– У тебя что, есть приставка?!
Представить доктора в его любимом твидовом костюме и с джойстиком в руках было практически невозможно.
– Интересно, что удивило тебя больше – это или все же, желе из угрей? – смеялся врач.
– Боже, мне плохо от одного упоминания…
Наш диалог возвращался в прежнее русло, и эти перемены ощущались как теплое одеяло для моего воспаленного мозга.
– Хорошо, Боузи, – наконец, согласился психотерапевт. – Я заберу тебя в конце рабочего дня.
* * *
Я уже в сотый раз рассказывал историю о том, как смог переубедить Эндрю добавить в сценарий подсказки, но тем самым перевесил на себя функционал еще одной рабочей должности, на которую совсем не рассчитывал. – Ну, и в конечном итоге мне выдали банку туши… Перьевую ручку, кисти… И заставили царапать тайвек.
– Я так и не понял, что такое тайвек, Боузи! – заливался врач.
– Да что же это такое, ты же вроде умный… – я устроил настоящую клоунаду. На протяжении всего рассказа я изображал все свои действия и активно размахивал руками. В том, что Джим справлялся со стрессом таким образом, я больше не сомневался. – Бумага, похожая на ткань, но все еще не ткань! Мы используем ее для так называемых «бумажных» подсказок, чтобы игроки не повредили листы во время бурного игрового процесса. Она живет дольше, вот и все! Чудеса производства.
– Видишь, умный, да не совсем.
Константин смеялся на протяжении всего вечера и был таким, каким я его еще никогда не видел. Мягкие домашние штаны и серая футболка идеально вписывались в интерьеры его квартиры. Здесь было настолько светло и чисто, что я не мог избавиться от ощущения, что присутствую в его рабочем кабинете. Ощущение такого уюта я последний раз испытывал во время наших сеансов.
Это были мои первые «дружеские посиделки», проходящие на незнакомой территории. А еще здесь не было Иви. Но к последним обстоятельствам я уже начинал потихоньку привыкать.
Мы играли в футбол на плейстейшен, сидя на огромном бежевом диване в гостиной. Небольшое путешествие от одного дивана к другому продолжалось, и сегодня мне предстояло провести ночь на более удобной версии этого предмета мебели. По крайней мере, эта часть интерьера была точно не старше меня.
Под босыми ногами ощущался приятный ворс ковра из овечьей шерсти. Я впервые за очень долгое время ощущал себя дома.
– Знаешь что? – неожиданно серьезно обратился ко мне мужчина.
Я повернулся к доктору. Он в очередной раз продул мне и, должно быть, собирался высказать все, что думает на тему абсолютного везения новичкам.
– Оставайся столько, сколько захочешь.
Это приглашение звучало довольно странно. Несмотря на то, что мне нравилось находиться дома у своего бывшего врача, я все еще держал в голове мысль о том, что являюсь внезапным и крайне неудобным гостем.
– Как я понял, с Иви вопрос так и не был решен? – проницательно предположил он.
Первая неприятная тема за вечер все же была задета. Но за личностью Иви и нашими отношениями не скрывалось никаких глобальных тайн, поэтому я мог позволить себе ответить честно.
– Нет, – я поджал губы. – И я больше не буду в это лезть. Пока что. Ты ведь сам знаешь, что мои душевные порывы привели к печальным последствиям.
– И я об этом же. Могу прозвучать, как твой врач …
Он склонил голову прежде, чем продолжить. Свои жестом он как будто бы говорил: «Да, виновен».
– …Но если уж ты решил переключиться, то это стоит делать на нейтральной территории. Уж не знаю, что именно происходит у Иви, но если ты вернешься к ней сейчас, то все твои усилия могут быть сведены к нулю. Точно произойдет неприятный разговор, из которого ты вычленишь только негатив, и это вновь запрет тебя в твою клетку.
– Это звучит здраво, – я помялся, не зная, как должен реагировать на гостеприимство Константина. – Но нарушать твое личное пространство мне совсем не хочется.
– У меня отличное зонирование и звукоизоляция, – мужчина довольно улыбнулся. Должно быть, он очень гордился своим домом! – Даже если ты будешь ходить на голове здесь, в гостиной, в спальне я этого не услышу.
– Но дело не только в этом. Как и в случае с Джимом, я… – я взял паузу для того, чтобы подобрать правильные слова. – Несмотря на то, что мы знаем друг друга три года и сейчас решили дружить, я практически ничего о тебе не знаю. То есть, я так и не смог стать хорошим другом, которому можно доверять, а значит, не могу позволить себе занимать место в твоей квартире.
Константин ухмыльнулся. Несмотря на наличие в его доме приставки, наше совместное поглощение чипсов и сухариков этим вечером и мое знание о его странной любви к этому отвратительному желе, он все еще ощущался как тот, кто имел гораздо больше жизненного опыта. Я не мог воспринимать себя с ним на равных, как бы ни старался. Поэтому все его светлые эмоции имели для меня снисходительный оттенок.
– Ты не сможешь стать «хорошим» другом, если не начнешь этому учиться. Например, завтра ты можешь попробовать приготовить нам завтрак и окажешь мне этим большую услугу.
– …Я могу попробовать, – я взъерошил свои кудри и выдавил глупую ненатуральную улыбку.
– Вот и отлично, – купился на мой трюк мужчина. – Но нам нужно заканчивать. Завтра в девять утра – первый пациент.
