Едва Ришелье удалось тонкими интригами разлучить влюбчивого Людовика с некоей мадемуазель де Отфор, возомнившей, что она может оказывать влияние на государственные дела, как король оказался во власти еще более сильной страсти, возникшей не без участия самого кардинала. Желая отвлечь короля от ставшей опасной мадемуазель де Отфор. Ришелье обратил его внимание на совсем еще юную девушку Луизу Анжелику, графиню де Лафайет, только что ставшую фрейлиной королевы. Луиза была столь же хороша, сколь и скромна, отличалась набожностью и, казалось, не проявляла ни малейшего интереса к политике.
Король не на шутку увлекся мадемуазель де Лафайет, которую с некоторых пор приглашали на все дворцовые приемы и даже на королевскую охоту. Все чаще и чаще Людовика XIII видели в обществе Луизы де Лафайет, но Ришелье не придавал этому никакого значения до той поры, пока не почувствовал, что его влияние на короля стало ослабевать. Он быстро понял, откуда грозит новая опасность.
Луиза охотно проводила время в беседах с Людовиком XIII, не поощряя, однако, его попыток сблизиться с ней. Ревностная католичка, она никак не могла понять смысла войны, которую «христианнейший» король вел против Филиппа IV и Фердинанда III в союзе с «еретиками». Выросшая в провинции, она видела ту нищету, в которую война ввергла народ, и искренне сочувствовала ему, надеясь на облегчение его доли в случае заключения мира. Обо всем этом она и говорила с королем, который стал постепенно подпадать под ее влияние. Ее твердое нежелание сближаться с королем лишь усиливало его интерес к ней. Наверное, впервые в своей жизни Людовик XIII испытал к женщине что-то напоминающее уважение. Со всей присущей ей искренностью Луиза высказывала неодобрение политики, проводимой кардиналом, считая ее пагубной для страны и интересов церкви.
Встревоженный Ришелье думает над тем, как избавить короля от пагубного влияния мадемуазель де Лафайет, В этом он встретил неожиданное содействие со стороны самого Людовика XIII, допустившего грубую ошибку в отношении своей пассии. Распаленный страстью король сделал неуклюжее предложение Луизе поступить к нему на содержание.
Луиза приняла незамедлительное решение постричься в монахини и тем избежать участи королевской наложницы. Узнав о намерениях девушки, кардинал постарался ускорить это дело. 10 мая 1637 г. 22-летняя графиня Луиза Анжелика де Лафайет оставляет место фрейлины при королеве и поступает в монастырь Сент-Мариде-ла-Визитасьон в Сент-Антуанском предместье Парижа. Попытки короля воспрепятствовать ее уходу в монастырь не увенчались успехом, девушка проявила характер.
Однако Ришелье рано праздновал победу. Людовик XIII не только не забыл Луизу, но и часто навещал ее в монастыре, где они подолгу беседовали. Когда король уезжал из Парижа, они вели переписку. Ришелье сумел подкупить некоего Бузенваля, доставлявшего письма короля Луизе. Не ограничиваясь ролью «третьего лишнего», кардинал стал прикладывать руку к письмам, умело заменяя слова и даже целые предложения в I расчете поссорить короля с юной монахиней. Надо сказать, что он преуспел в этом. Последняя встреча Людовика XIII и Луизы де Лафайет произошла в монастыре 5 декабря 1637 г. Историки утверждают, что Луиза горячо убеждала короля примириться с королевой. Именно влиянию монахини приписывали поразившее весь двор событие: вернувшись поздно вечером в Лувр, король впервые после длительного перерыва провел ночь в спальне Анны Австрийской. Шесть недель спустя Франция будет извещена о беременности королевы.
Что же касается Луизы де Лафайет, то она окончит свои дни в 1665 году в возрасте 50 лет в монастыре близ Шайо под именем матери Анжелики.
…Мария Медичи, Анна Австрийская — герцогиня де Шеврёз, Луиза де Лафайет — эти женщины в иные времена причиняли Ришелье не меньше хлопот и беспокойства, чем мятежники-гугеноты или испанская дипломатия.
Однако испытания, ожидавшие кардинала в тяжелом для него 1637 году, не завершились с возвращением мира в королевскую семью. Ришелье предстояло выдержать еще одну схватку — на этот раз с духовником. Людовика XIII отцом Коссеном.
* * *
В конце года при дворе почувствовали внезапное охлаждение короля к своему первому министру, что было приписано влиянию Луизы де Лафайет. Полагали также, что король не может простить кардиналу участие в пострижении Луизы. Между Людовиком XIII и Ришелье все чаще стали возникать разногласия относительно ведения боевых действий. Король уже не скрывает своих сомнений в правильности политической линии, — проводимой министром-кардиналом. Он возлагает на него ответственность за военные неудачи и за внутренние неурядицы.
Не улучшились отношения Ришелье и с королевой. Кардинал был свидетелем унижения Анны Австрийской, и она ему этого не простила. В своих несчастьях королева обвиняла кого угодно, но только не себя; ну а первым виновником был, разумеется, кардинал. Тщеславие красивой женщины, привыкшей ко всеобщему поклонению, подсказывало ей единственно понятное объяснение «интриг» Ришелье, равно как и его заступничества за нее, — желание добиться ее расположения. Никаких иных мотивов действий кардинала Анна Австрийская постичь не в состоянии.
Противники и завистники Ришелье, уловив смену настроений короля, заметно активизировались. Им удалось провести на должность духовника Людовика XIII своего человека — отца Коссена, умело продолжившего начатую Луизой де Лафайет работу по дискредитации политики кардинала. Во всех неудачах и несчастьях — будь то вовне или внутри страны, изнемогавшей от военных тягот, — отец Коссен винил обуреваемого гордыней первого министра. Король, казалось, с пониманием выслушивал рассуждения своего духовника, позволяя себе в ряде случаев соглашаться с ним. И отец Коссен решил, что настал момент действовать в открытую.
8 декабря 1637 г. он вызвал Людовика XIII на откровенный разговор. Прежде всего он осудил короля за союз с еретиками. «Это Вы призвали шведов в Германию, — обличал отец Коссен, — и именно Вы будете держать ответ перед Господом за все жестокости, насилия и беспорядки, которые они там учиняют». Затем он обратил внимание короля на бедственное положение его народа.
Король меланхолично соглашается: «Да, мой бедный народ! Я не смог принести ему облегчение, ввязавшись в войну».
Поощренный, как ему казалось, сочувствием Людовика XIII, отец Коссен продолжил свою обвинительную речь. Он заговорил о королевской семье. Именно Ришелье, утверждал духовник, перессорил всех ее членов — сына с матерью и братом, мужа с женой… Увидев, что задел за больное, отец Коссен рискнул показать королю полученное им из Брюсселя письмо от Марии Медичи, сетовавшей на свою скитальческую жизнь. Впечатление было тем более сильным, что сетования эти были обращены не прямо к Людовику XIII, а к постороннему человеку — отцу Коссену. Духовник просит короля проявить великодушие и простить мать: «Неужели вы хотите заставить ее умереть с голоду во Фландрии?» Людовик XIII подавлен, он обещает подумать. «Власть, безопасность, все дело Ришелье покоились на его секретной службе, эффективность которой никогда и никем не будет превзойдена. Не прошло и двух часов, как иезуит произнес свою обвинительную речь, а министр уже знал ее содержание», — отмечает современный французский историк Филипп Эрланжер.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
