Начальник фабрики провел их на главную операционную палубу, где двенадцать мужчин и женщин сидели на своих местах и разговаривали по радио. Они поддерживали постоянный контакт с разведчиками и наземными экипажами, а также с роллерами на дюнах, которые размечали границы жилы, брали пробы песка. Грохот и неприятный запах усложняли пребывание здесь, и Джозеф знал, что изнеженный император долго не выдержит. И не расслаблялся.
Пожилая женщина на центральной станции связи обратилась к нему:
– Директор, вам сообщение.
Джозеф с облегчением вздохнул.
– Прошу прощения, сир. Я жду срочного сообщения. Быстро разберусь, и мы сможем продолжить экскурсию.
– А как же песчаный червь? – спросил Сальвадор.
– Пока нет ни следа. Не волнуйтесь.
Джозеф торопливо пошел с командной палубы, как будто в фабричную контору. На самом деле он поднялся по металлической лестнице и открыл люк, ведущий на крышу, где его ждал маленький спасательный флаер. Вокруг в пыли и песке били по дюнам лопаты экскаваторов, посылая всем червям поблизости неодолимый призыв.
Через несколько минут он закрылся в кабине флаера, включил двигатель и связался с двумя разведчиками, от которых получил сообщения. Он дал им строгие указания и обещал щедрое вознаграждение, которого хватило бы, чтобы каждый из них мог уйти в отставку, – если сперва они частным образом свяжутся с ним.
– Мы наблюдаем вдалеке червя, но фабрику еще не предупредили, директор.
– Все машины отошли?
– Да, сэр. Вы уверены, что хотите это сделать?
Джозеф подумал об императоре Сальвадоре и о том, как этот напыщенный скучный болван решил, повинуясь своему капризу, отобрать у него все операции с пряностью. Отобрать у него.
– Уверен.
Он поднял флаер, оставив императора и свиту перед лицом опасности, вместе с (к сожалению) квалифицированной и опытной бригадой. И ценным оборудованием. «Венхолдз» вкладывала в эту операцию кровь и деньги, но дело того стоило.
Он достал из кармана пульт дистанционного управления и привел в действие детонатор; тот взорвался с негромким хлопком, выведя из строя императорский шаттл. Потом снова связался с двумя пилотами-разведчиками.
– Ладно. Можете сообщать.
Пусть никчемный император узнает, что его ждет.
Когда слабые становятся сильными, их прежние угнетатели трепещут в страхе.
Оранжевая Экуменистическая Библия
Вначале приехавшие врачи школы Сукк опасались делать необходимое, но Птолемей не позволял им увиливать от их обязанностей. Только они могли помочь Ноффе. Ученый приказывал им, подгонял их и постоянно находился рядом с ними в медицинском центре Денали, когда они работали. В конце концов, это мало отличалось от того, что они делали раньше, извлекая мозг из тел умирающих навигаторов.
Первую неделю после операции Птолемей редко отходил от бака, в котором хранился мозг администратора. Коммуникационные интерфейсы функционировали так, как он и ожидал. Первым делом он подсоединил передатчик и программу для перевода панических мыслей Ноффе в слова.
Вначале реакция состояла из неразборчивых звуков, но Птолемей проявил безграничное терпение. Он говорил спокойно, объяснял, чтобы его сбитый с толку друг не пугался бы и не считал себя одиноким. Входные сенсоры передавали тихие слова неторопливо, чтобы лишенный тела мозг понимал их.
Наконец Ноффе успокоился настолько, что сумел выразить мысль, одну, но ее он повторял непрерывно:
– Темно… так темно… так темно…
Птолемей ближе наклонился к баку.
– Это потому, что у вас нет глаз, мой друг. Погодите – чуть позже оптические волокна дадут вам такое ясное и четкое видение, какого никогда не могли дать человеческие глаза. Когда вы адаптируетесь, вы сможете воспринимать все части спектра и видеть на огромные расстояния. Представьте себе эту ясность. Вы увидите такое, что никто другой не видел! По-своему я вам завидую.
Голос Ноффе в передатчике дрожал; он несколько раз начинал, сбивался и наконец произнес:
– Не завидуйте…
Несколько дней спустя, когда были установлены оптические сенсоры и Ноффе смог «увидеть» окружающую его лабораторию, растерянность и ужас сменились оптимистическим удивлением. Главное, теперь Ноффе видел рядом с собой Птолемея, и это его успокаивало. Ноффе сказал даже, что различает на лице друга выражение заботы и удивления. Птолемей с усиливающимся волнением ответил:
– Обещаю сделать все для того, чтобы это стало вашим лучшим переживанием.
Мыслил Ноффе не так изощренно, как увеличенный мозг навигатора, но через неделю практики администратор научился контролировать мысли и четко передавать их словами через коммуникатор. Вскоре он примирился со своим новым положением и даже восторгался им.
– Мое старое тело было несовершенным и слабым, оно нуждалось в ремонте.
Птолемей закашлялся. Несмотря на лечение, обожженные легкие словно были набиты горящими углями, которые никак не гаснут. Приезжие врачи школы Сукк лечили поврежденные легкие Птолемея, им удалось смягчить самые серьезные симптомы, но, даже получая лучшее лечение, он распадался.
– Мое тело тоже нуждается в ремонте.
Ноффе проявил нетерпение.
– Когда я смогу получить тело нового ходячего?
Птолемей был рад обсудить такую возможность.
– Всему свое время, дорогой друг. Я тренировал многих неудавшихся навигаторов, но их мозг приспосабливается легче, чем ваш. Я не хочу вас торопить.
– Я взбудоражен, и меня это тревожит, – сказал Ноффе. – Не ждите слишком долго.
Птолемей печально вздохнул и хотел пошутить, но зажмурился, чтобы скрыть жгучие слезы боли, спрятать их от новых высокоразрешающих зрительных датчиков Ноффе.
– У вас будет сколько угодно времени, – сумел наконец выговорить он. – Некоторые титаны жили тысячи лет.
– Вы должны присоединиться ко мне, – сказал Ноффе. – Человечество не должно лишиться ваших озарений… а я не хочу потерять друга.
Птолемей думал о том же, даже мечтал, но не хотел поддаваться искушению. Еще до того как повредить легкие, он часто с завистью смотрел на новых ходячих кимеков, поражаясь силе их механических рук и их защитным системам, которые позволяли им выжить во враждебной среде… и противостоять сотням орущих варваров.
– Я думал об этом, Ноффе… и не раз.
Для начала Птолемей установил бак с мозгом Ноффе в одном из меньших устаревших ходячих. Администратор радовался возможности снова двигаться и осторожно проверял свои механические ноги; по мере того как он обретал все большую силу и устойчивость, его уверенность в себе росла.
Тем временем модифицированного ходячего самого Птолемея отремонтировали, проверили системы жизнеобеспечения и укрепили корпус, чтобы не допустить возможных протечек или поломок. Птолемей передвигался, защищенный этим корпусом, в полной безопасности. И хотя он все еще волновался, потому что едва не погиб из-за простейшей механической неисправности, упустить такую возможность он не хотел.
Птолемей сопровождал Ноффе в прогулках по деналийской пересеченной местности. Он и раньше передвигался в управляемом вручную ходячем, ему легко было идти на механических ногах, но и Ноффе быстро ознакомился с системами. Его мозг был связан с механизмами ходьбы, он привык к новому ритму и легко передвигался по земле.
– Своими глазами-сенсорами я вижу все до самого горизонта даже сквозь туман, – передавал Ноффе. Он продвигался быстро, цепляясь когтями за крутой склон скалы, поросший незнакомыми лишайниками. Его искусственный голос был полон радости. – Я могу переключаться на разные части спектра, находить прозрачные зоны и вижу то, чего никогда раньше не видел! А мой слух! После небольшой подстройки я слышу за километр, как падает камень. Кажется, я слышу… – повернув оптическую башенку на запад, он добавил: – Что-то за теми холмами… да, это ветер свистит в камнях.
Работая с приборами управления своего устаревшего ходячего, Птолемей с грохотом шел раскачивающейся походкой, но скоро отстал.
