Томас Корт действительно спустился, но только через час.
– Вы не могли бы не курить? – обратился он к Жюльетт, распахивая окно. – Анжелика принесла вам кофе? Хорошо. А теперь – чем могу быть полезным?
Жюльетт неторопливо оглядела Корта с головы до ног. Она поняла, что эта стерва Анжелика намеренно скрыла от нее правду. Его приход был полной неожиданностью для Жюльетт. Она встречалась с Кортом только один раз – на вечере у Генри Фокса, и теперь внимательно его изучала. Жюльетт поняла, что Корт заранее рассчитал свое появление и поведение. Он вел себя как хозяин, как муж, как человек, находящийся в собственном доме, и – это было очевидно – как любовник.
Он был нарочито небрежно одет, словно натягивал одежду в спешке. Он был небрит, а когда прошел мимо нее, она поняла, что он и не думал принимать душ после любовных утех. Ее ноздри уловили слабый, но явственный запах, и Жюльетт поняла, что он намеренно принес с собой запах секса.
Она ощутила ревность и боль. Корт, несомненно, наблюдал за ней в ожидании именно этой реакции, и поэтому на ее лице не отразилось ничего, что могло бы выдать ее.
– Вы не можете быть мне полезны, – холодно ответила она. – Я жду Наташу. Она знает, что я здесь?
– Да, боюсь, что знает.
– Ну а я боюсь, что мне придется подождать до тех пор, пока она не выйдет.
– Как вам будет угодно, – невозмутимо ответил он. Жюльетт поджала губы. Этот короткий диалог многое ей сказал – и не только о том, что Томас Корт знает о ее отношениях с Наташей. В конце концов, это признание из Наташи было вытянуть нетрудно. Она поняла также и то, что Корт пытается вежливо ее выпроводить.
– Я приехала потому, что видела новости по телевизору, – быстро проговорила она. – Я хотела выразить сочувствие вам обоим. Это было ужасно!
– Ужасные вещи порой случаются.
– Надеюсь, ваш мальчик оправился от потрясения?
– Вполне. Он сейчас спит. Врач зайдет попозже. Физически он не пострадал, у него только небольшой порез. Но вы, наверное, представляете себе, какой он испытал шок.
Он помолчал, потом, словно придя к какому-то решению, сел напротив нее на белый диван. Интересно, подумала Жюльетт, знает ли он, что этот диван выбирала я?
– Я думаю, для Джонатана будет лучше уехать отсюда, – уверенно продолжал Корт. – Думаю, месяца три в Англии со мной и Наташей – и он окончательно придет в себя.
Этот человек не теряет времени даром, подумала Жюльетт, его заявление – вызов на поединок.
– Я тоже в этом уверена, – сухо ответила она. – Значит, вы решили не откладывать отъезд?
– Я не могу изменить свои планы.
– Не можете? Мне кажется, Наташе нужно время, чтобы прийти в себя.
– Видите ли, на самом деле Наташа менее уязвима, чем кажется. У нее гибкая психика.
Жюльетт вспыхнула. В этом спокойном замечании она расслышала предупреждение. Оно было предназначено для того, чтобы показать, что Корт знает Наташу лучше, чем она, и это ее задело. Она твердо встретила его взгляд и сказала:
– Я знаю, что Наташа уезжает с вами на съемки на три месяца. Я к этому готова.
– Готовы?
К ее удивлению, в его голосе слышалось сочувствие. Он встал, поправил картину на стене. Спокойствие ему не изменило.
– Это прекрасная роль для Наташи, – заметил он после минутного молчания. – Скажите, она показывала вам мой сценарий?
– Нет, – ответила Жюльетт, зная, что он истолкует это как проявление слабости. – Однако роман я читала и вашего мнения о роли не разделяю. Элен мне не нравится. Собственница, мазохистка и ханжа.
– Согласен, особенно к концу романа. Я чувствую, что автор пребывал в некоторой растерянности. В героине есть намек на более интересную личность, но только намек. Анна Бронте одновременно и следует установлениям своего времени, и бросает им вызов. – На лице у него появилось усталое выражение. – В любом случае роман не имеет особого значения. Я не делаю чистых экранизаций. В целом я довольно пренебрежительно отношусь к творчеству сестер Бронте, за исключением одного романа – не этого, – и меня всегда раздражало это истерическое преклонение перед ними. За исключением Эмили, сестры Бронте писали заурядные женские романы.
– Я тоже так считаю, – согласилась Жюльетт.
– Мой сценарий имеет лишь отдаленное отношение к роману. Я внес существенные изменения. Например, я полностью изменил финал.
– Вы, наверное, также изменили роль мужа? – холодно вставила Жюльетт. – Я уверена, что у вас он будет вызывать значительно больше симпатии и сочувствия, чем в романе.
– Я просто отдам эту роль большому актеру. – Он пожал плечами. – Это, безусловно, очень много значит. Да, характер персонажа я изменил. А что до симпатии – мне неинтересно вызывать симпатию, это слишком просто и дешево.
– Боже, до чего вы самоуверенны! – Жюльетт встала. – Конечно, я знала, что именно таким вы и окажетесь. Я презираю таких мужчин, как вы. Почему вы не потрудились зайти в ванную, прежде чем появляться здесь? Если вы хотели продемонстрировать мне, что от вас пахнет победой, вы ошиблись. Скорее насилием. Если вы не возражаете, я подожду Наташу в одиночестве.
– Это ваше право.
Он устремил на нее спокойный взгляд. У Жюльетт снова возникло ощущение, что она не вызывает в нем других чувств, кроме любопытства и сочувствия. Она не видела в нем ни малейших признаков гнева, смятения и ревности, и это ее злило.
– Могу я вам кое-что сказать, прежде чем уйти? Вы, должно быть, думаете, что знаете мою жену?
– Я знаю, что я ее знаю, и она вам не жена, а бывшая жена.
– Никогда о ней так не думал. Если вы спросите Наташу, я почти уверен, она вам скажет, что тоже никогда не думает обо мне как о бывшем муже. Впрочем, это не важно. Вы были замужем?
– Да, один раз.
– Тогда вы должны знать, что брак – это тайна двух людей. Со стороны постороннего человека неразумно считать, что он может проникнуть в эту тайну. Мне не хотелось бы подвергать вас унижению напрасного ожидания. Поэтому мне кажется, вам лучше уйти сейчас же.
– Я буду ждать до тех пор, пока Наташа не появится здесь и сама не скажет мне этого. Это ее квартира, а не ваша.
– Как знаете. – Он вздохнул. – Но она не спустится.
– Я не верю. Она не может так со мной поступить.
– Думаю, именно так она и поступит.
Он говорил спокойно и с абсолютной убежденностью. Его тон был настолько непререкаем, что Жюльетт впервые засомневалась. Она внезапно потеряла контроль над собой и заговорила, повысив голос:
– Если Наташа ко мне не спустится, то только потому, что здесь вы. Вы одержимы идеей ею управлять. Вам недостаточно руководить ее работой, вы хотите контролировать ее жизнь. Она вас боится, вы ее подавляете.
