Как только «Дерзновенный» обогнул мыс Лизард — южную оконечность Корнуолла, Хокхерст приказал поднять парус с великолепным изображением дракона, дабы оповестить население Девонпорта о прибытии Бога Морей. Стоя рядом с ним, Сабби глазам своим не поверила, когда увидела толпы оживленных горожан, теснящихся на каменных причалах в ожидании легендарного земляка. Ей вдруг стало страшно, и она воскликнула:
— Как я смогу показаться им на глаза в этом платье, которое всю неделю не снимала!
— Не беспокойся. Твоя красота ослепит их, так же как ослепила меня, — подбодрил он свою избранницу.
Яркое полуденное солнце заливало светом гавань, придавая ей теплый и гостеприимный вид. Сабби увидела большой дом на вершине холма, и это была любовь с первого взгляда.
Вокруг пестрело море цветов — по склонам холмов, вдоль каждой дорожки. Целый город, казалось, встречает Шейна с любовью, и, судя по тому, как люди улыбались Сабби, они были готовы полюбить и ее. Шейн взял ее за руку и заботливо провел по сходням на причал, где он поднялся вверх на несколько каменных ступеней и жестом призвал всех к молчанию.
— У меня для вас есть важные новости.
В течение ближайшего месяца Филипп Испанский пошлет против нас свою Армаду.
Огромная толпа замерла, стараясь не упустить ни одного его слова. А он между тем продолжал:
— В Девонпорте собрались лучшие моряки Англии. Мы выйдем в море из родной гавани и уничтожим врага!
Поднялся оглушительный крик. Поднялся и снова утих, и опять зазвучал рокочущий низкий голос:
— Вскоре у нас в порту станет тесно — сюда начнут прибывать эскадры королевского флота и корабли Дрейка. Наш город станет оплотом для таких прославленных героев, как Хокинс, Фробишер, Говард и Рэйли.
Давайте покажем им наше радушие и гостеприимство. Откроем для них наши дома и наши сердца!
Опять из множества глоток вырвался восторженный вопль. А Шейн снова вскинул руки, требуя внимания:
— Самую важную новость я приберег под конец… Мы собираемся пожениться! Вы все приглашены!
Толпа обезумела. Рванувшись вперед, горожане подняли счастливую пару и на своих плечах несли всю дорогу до дверей Девонпорт-Хауса. Слуги успели приготовить угощение, потому что парус с драконом был замечен на подходе еще два часа тому назад. Они всегда готовили достаточно, чтобы можно было накормить всю команду хозяйского корабля, когда он возвращался в родную гавань, но известие о предстоящем бракосочетании, на которое приглашен весь город, заставило их незамедлительно позаботиться о том, чтобы не ударить в грязь лицом и в этих чрезвычайных обстоятельствах.
— Опять мне надеть нечего! — причитала Сабби.
В доме Темз-Вью у нее было достаточно платьев и драгоценностей, чтобы в буквальном смысле слова корабль потопить, но здесь…
Здесь было только то, в чем она сошла на берег. Шейн обнял ее за плечи и повел вверх по главной лестнице. Оказавшись в спальне матери, он распахнул платяные шкафы один за другим.
— Там, где дело касается возможности покрасоваться, Джорджиана столь же ненасытна и склонна к эффектам, как и ты. У меня и сомнения нет: среди всех этих нарядов даже ты, дорогая моя, сумеешь подобрать что-нибудь такое, что поразит твое воображение. Я должен сейчас пойти открыть винные погреба для предстоящего праздника, и еще мне нужно черкнуть записку капеллану, чтобы он вскорости ожидал нас в церкви. — Он нежно поцеловал ее. — Я распоряжусь, чтобы тебе принесли ванну.
— Шейн… — она нерешительно протянула к нему руку. — Милорд, вы уверены… Вы хотите жениться на своей любовнице? — спросила она едва слышно.
— О родная моя, любимая… Я хочу воздать тебе все мыслимые почести. Я всегда буду называть тебя своей госпожой… миледи.
Голос Сабби дрогнул от переполнявшей ее любви.
— А я обещаю, всегда, обращаясь к тебе, называть тебя милордом.
Церковь представляла собой простое побеленное здание скромных размеров. Сабби опасалась, что нарядилась слишком уж броско для обмена священными обетами, но и лорд Девонпорт был облачен в черное с золотом.
А платье из серебристой ткани, которое выбрала Сабби, резко отличалось от всех прочих и оказалось наиболее уместным для свадебного обряда. Свои длинные медно-рыжие пряди она распустила по плечам и обошлась без всякого головного убора, а просто закрепила на волосах бриллиантовую нить — подарок Шейна. В руках у нее был букет белых роз, которые поспешно срезали для нее в саду восхищенные слуги.
Двери переполненной церкви были оставлены открытыми, чтобы люди, собравшиеся перед входом, могли слышать, как звучат брачные обеты.
Наперекор обычаям, Шейн держал ее за руки и не отрывал от нее глаз все то время, пока длилась церемония. Он был полон решимости доказать ей, что на этот раз приносит ей клятву верности от всей души. Сабби же сосредоточенно внимала каждому произносимому слову, впитывала каждую мелкую подробность, чтобы запомнить их навсегда.
Венчание завершилось на удивление скоро; этого нельзя было сказать о празднике, который продолжался весь вечер и всю ночь. Когда новобрачные медленно и степенно возвращались в Девонпорт-Хаус, их осыпали рисом и лепестками цветов. Затем двери распахнулись настежь, и жители города получили возможность — каждый в свою очередь — войти в дом, подкрепиться и выпить за молодых.
В садах повсюду шли танцы; многочисленные музыканты старались вовсю, извлекая немудреные мелодии из своих самодельных инструментов. Шейн повел в сад и Сабби, и там они танцевали, меняя партнеров, пока еще могли держаться на ногах. Когда же солнце село и недолгий багрянец вытеснила с небес наставшая тьма, притяжение между любовниками стало неодолимым. В конце концов он обнял ее за талию, прижал к себе и дал ей ощутить, как она ему сейчас необходима.
— Сабби, я больше не могу выносить это ожидание.
Она поднялась на цыпочки, обвила руками его шею, запустила пальцы в темную львиную гриву и потянулась, чтобы поцеловать его. Окружающие встретили это гулом одобрения, который перерос в настоящий шквал восторга, когда Шейн подхватил на руки свою молодую жену и понес ее ко входу в восточное крыло особняка.
В его спальне все было приготовлено, включая столик, на котором был сервирован легкий ужин с вином. В камине горел ровный огонь; вокруг благоухали букеты свежих цветов. Он опустил ее, чтобы ее ноги коснулись пола, но не выпустил из объятий и не отвел губ от ее лица.
— Ты счастлива? — тихо спросил он.
— О да, — выдохнула она, — так счастлива, что даже страшно.
Он недоуменно поднял брови, и она ответила на молчаливый вопрос:
— Я боюсь, что такими счастливыми мы уже никогда не будем.
