в опустевшие кубки. – Копия с «Шато Лафит», урожая 1963 года. Прекрасный аромат, не правда ли?
– Да, – согласился я. – Вы админ?
Магистр рассмеялся. Совершенно ясно было, что это реальный человек, просто напяливший скин НПС. Но кто он, что ему нужно и как это коррелирует с оружием Семерых и моим квестом?
– Админ? И да, и нет, мой юный друг, – ответил он. – Скорее, я был когда-то админом. Меня зовут – или звали – Андрей Петрович. Андрей Петрович Балабанов.
Балабанов, Балабанов… Потом что-то щелкнуло в голове, и я вспомнил. Балабанов – тот самый легендарный первый разработчик «СФЕРЫ», нобелевский лауреат. Это он со своей командой разбился, вернее, пропал без вести в авиакатастрофе несколько месяцев назад, о чем гудела вся Сеть.
– Балабанов? Этого не может быть. Вы меня разыгрываете. Балабанов погиб полгода назад.
– Все верно, – криво усмехнулся НПС. – Балабанов погиб полгода назад. И тем не менее я – Андрей Петрович Балабанов. Скажи, Олег, ты слышал что-нибудь об «оцифровке» личности?
Оцифровка. Теперь понятно. Конечно, я слышал об «оцифровке» личности. С изобретением ассоциативного ИИ стало возможно некое создание «слепка» сознания, поддерживаемого искином. Я мало об этом знал, но суть была такова – ИИ прописывались определенные черты характера, особенности поведения, психологический портрет оригинала – и этот искин становился его электронным клоном.
Я видел использование этой технологии в VR-развлекаловках типа «Поговори с Наполеоном», «Задай свой вопрос Сталину» и так далее. Несколько «оцифрованных» ИИ вели популярные телешоу. Было забавно. Причем чем точнее была изучена личность, тем качественнее получалась ее цифровая копия.
Я читал, что современные способы сканирования мозга позволяют создать практически 100 %-ный цифровой слепок сознания. Тем не менее эта технология была запрещена – такие сканеры и мозголомки полностью находились под контролем спецслужб. Официальная версия – во время изучения активности мозга с помощью специального излучения погибли или сошли с ума несколько подопытных, но мы-то знаем… К тому же против «Цифрового Бессмертия» активно боролись адепты практически всех религий мира.
Разрешена была только «оцифровка» уже умерших людей. Без полного слепка мозговой активности, чисто по психологическому портрету – получалась не совсем верная копия, да и весьма дорогое это было удовольствие. Для миллионеров.
– Полная, 100 %-ная оцифровка, за несколько часов до того вылета, – подтвердил Магистр. Или мне теперь нужно было называть его Андрей Петрович? – С помощью самого современного оборудования, так что перед тобой практически идентичный настоящему Балабанов. Как видишь, я оставил себе лазейку в этот мир, – продолжал он. – Себе и еще нескольким людям.
– Ничего не понимаю. – признался я. – Вы – цифровая копия Балабанова, созданная им самим незадолго до гибели? А почему об этом никто не знает?
– А зачем это кому-то знать? Много ненужных вопросов и никакого толку, – ответил Магистр. – Меня вполне устраивала роль Магистра… до тех пор, пока живо было мое тело, там…
– Но вы могли бы быть полезны! Ваши знания бесценны! Неужели…
– Олег, Олег, – прервал меня Балабанов, укоризненно покачивая головой. – Если бы о моем «цифровом» существовании стало широко известно, поверь, я нажил бы себе больше проблем, чем пользы.
– Так зачем вы рассказали это мне? Не боитесь, что я…
– Не боюсь. Наливай еще вина – разговор предстоит долгий. Я буду рассказывать, а ты слушай.
Он начал издалека. Андрей Петрович рассказал мне об истории проекта «СФЕРА МИРОВ». Это было дело всей его жизни, которое он начал еще в юности и запустил, будучи уже весьма преклонных лет. Еще в начале двадцатых, они, группа энтузиастов, вдохновленные перспективами VR, начали разработку концепции уникальной игры, которая должна была покорить мир. Попутно, конечно, их небольшая компания работала и над другими проектами – теми, которые позволяли держаться на плаву. Он не распространялся о подробностях, но я слышал, что многие исследования Балабанова в областях VR и ИИ были засекречены и использовались чуть ли не в секретных правительственных проектах. Разработка теоретической и практической концепции «СФЕРЫ» продолжалась много лет, это была такая работа «для души», главное дело, в которое они вкладывали все свои мечты и чаяния.
Наконец, практически все было готово. Не хватало одного – финансирования, которое позволило бы закупить дорогостоящее оборудование, поддерживающее виртуальные сервера и мощные ИИ, оплату технического персонала, и самое главное – поддержку «процедурного генератора», краеугольного камня игры. Как объяснил Магистр, для работы этого устройства необходимы были некие очень дорогие компоненты, используемые в секретных военных разработках.
Начался поиск инвестора. В какие только двери они ни стучались с практически готовым проектом, но в основном безрезультатно. Деньги требовались действительно очень большие. Тем более Балабанов не желал продавать свое детище, а хотел долю – стать соучредителем игры.
Наконец, на волне очередного витка отказа от углеводородов один из крупных игроков этого рынка заинтересовался перспективным проектом. VR-игры с полным погружением становились очень популярны во всем мире. Это был некий Агасян, только что вложившийся в производство капсул для VR.
Новая VRMMO была интересным маркетинговым способом увеличить их сбыт в разы, и наконец, они с Балабановым договорились. «СФЕРА МИРОВ» была запущена.
Альфа-тест, бета-тест, начало продаж… Игра, что называется, выстрелила. Уже на второй месяц существования «Сфера» уверенно лидировала на первом месте рейтинга, отбирая подписчиков у мастодонтов жанра. Рост игроков был взрывным. Через три месяца пришлось вдвое увеличить число технического персонала, подключить дополнительные мощности, перевести часть нагрузки в бесконечные «облака». Через год – прибыль «Сферы Миров» была рекордной и стала основным «ручейком» дохода среди всех бизнесов Агасяна.
Вот тут-то и начались проблемы. Это были реально большие деньги. И, как известно, чем больше сумма, тем меньше хочется делиться.
– Изначально наш договор был таким, – рассказывал мне Магистр. – Наша компания получала треть прибыли, все остальное шло структурам Агасяна. Когда суммы стали очень большими, мне намекнули, что это нехорошо, что мы слишком много забираем.
– Я ответил, что это нечестно, – продолжил он. – Моя ошибка. Они не шутили. И после произошла эта авиакатастрофа. Ты понимаешь, Олег?
– Это значит, что…
– Что нас убили! Это была не случайность! Агасян собрал всю нашу команду, оплатил и отправил нас своим чартером якобы на отдых. Мы не подозревали, что он способен на такое! Он хотел убрать сразу всех и забрать «СФЕРУ» себе! Самолет взорвался в воздухе.
– Семьдесят человек погибло. Юридические нюансы – с договорами, акциями, нашими наследниками, имея деньги Агасяна, подправить было легко. Теперь «СФЕРА МИРОВ», все сто процентов, официально принадлежат ему. И все он продумал, он вообще башковитый, этот армянин, если бы не одно но.
Я не перебивал.
– «СФЕРА» – очень сложный проект, написанный на
