– Нет! Не покидай меня. Ты не имеешь права оставлять меня одну… Не уходи…
В ее словах не было логики. Она была больна и напугана до предела. Фальк не мог оставить девушку здесь перед приходом ночи; ему следовало так поступить, однако у него не хватило духу. Он поднял Эстрел, закинул ее руки себе на шею и так, полуволоча-полунеся ее, двинулся вперед.
Со следующего холма деревья тоже были видны, но до них, казалось, ближе не стало. Солнце уже садилось, заливая золотом безбрежный океан земли. Фальку пришлось нести Эстрел, и каждые несколько минут он вынужден был останавливаться и класть свою ношу на землю. Потом он падал рядом с ней, чтобы перевести дух и набраться сил. Ему казалось, что будь у него хоть немного воды, всего несколько капель, чтобы смочить рот, не было бы так тяжело.
– Там есть дом, – шепнул Фальк хриплым голосом. – Там, среди деревьев. И совсем недалеко отсюда.
На сей раз девушка услышала товарища и, бессильно изогнувшись, стала бороться с ним.
– Не ходи туда, милый, – стонала она. – Нет, только не в дома! Рамаррен не должен заходить в дома.
Эстрел стала что-то тихо шептать на языке, которого он не знал, словно моля о помощи. Фальк зашагал дальше, согнувшись под ее весом.
Поздние сумерки неожиданно рассек золотистый свет окон, лившийся из-за громад темных деревьев.
С той стороны, откуда падал свет, донесся пронзительный вой, который все нарастал, постепенно приближаясь. Фальк было рванулся, потом замер, увидев метнувшиеся к нему из темноты лаявшие и завывавшие тени. Высотой ему примерно по пояс, они окружили его, рыча и щелкая зубами. Он стоял, поддерживая обмякшее тело Эстрел, не в силах вытащить пистолет и не осмеливаясь даже шевельнуться. И лишь в нескольких сотнях ярдов от него безмятежно светились высокие окна дома.
Он закричал:
– Помогите!
Но с его губ сорвался лишь хриплый стон.
Внезапно раздались голоса, что-то грозно кричавшие издалека. Черные звериные тени отпрянули назад и замерли в ожидании. К тому месту, где Фальк упал на колени, продолжая прижимать к себе Эстрел, подбежали люди.
– Заберите женщину, – произнес громкий мужской голос.
Другой голос отчетливо произнес:
– Что это у нас здесь? Неужели пара новых работников?
Фальку приказали встать, но он смог только прошептать:
– Не трогайте ее, она больна.
– Сейчас же встань!
Сильные руки быстро заставили его подчиниться. Он позволил им взять Эстрел. От усталости так кружилась голова, что Фальк еще долго не понимал, где он и что с ним происходит. Ему дали вдоволь напиться холодной воды, и это было единственное, что он помнил и что имело для него значение.
Его посадили. Кто-то, чью речь Фальк не понимал, попытался заставить его выпить какой-то жидкости – жгучего пойла, сильно отдававшего можжевельником. Первое, что он различил вполне отчетливо, был стакан – небольшой сосуд из мутноватого зеленого стекла. Он не пил из стаканов с тех пор, как покинул Дом Зоува. Фальк тряхнул головой, ощущая, как спиртное прочистило ему глотку и мозги, и поднял глаза.
В необъятном полу из полированного камня отражалась дальняя стена, в которой светился мягким желтоватым сиянием огромный диск. Лицо Фалька ощущало тепло, исходившее от этого диска. На полпути между ним и солнцеподобным кругом света прямо на голом полу стояло высокое массивное кресло; рядом с ним на полу обрисовывался неподвижный силуэт какого-то темного зверя.
– Кто ты?
Фальк видел контур носа и челюсти, черную руку на подлокотнике кресла. Вопрос, заданный низким и твердым, как камень, голосом, прозвучал не на галакте, а на языке Леса, хотя и на несколько непривычном диалекте.
Фальк помедлил и сказал правду:
– Я не знаю, кто я. Мою личность отобрали у меня шесть лет назад. В одном из Лесных Домов я научился обычаям людей. Я направляюсь в Эс Тох, чтобы попытаться узнать свое имя и происхождение.
– Ты идешь в Обитель Лжи, чтобы отыскать истину? Дураки и оружие мечутся по нашей уставшей Земле, но твое недомыслие не сравнится ни с чем. Что привело тебя в мое Королевство?
– Моя спутница…
– Ты хочешь сказать, что это она привела тебя сюда?
– Она заболела, и я старался найти воду. Как…
– Попридержи-ка язык. Я рад, что это не она привела тебя сюда. Тебе известно, что это за место?
– Нет.
– Это Владение Канзас, и я его Властелин. Я Повелитель, Герцог и Бог. Я несу ответственность за все, что здесь происходит. Мы тут играем в одну из самых великих игр. Она называется «Сюзерен». Ее правила стары как мир, и свободу моих действий ограничивают только законы. Все остальное – в моей власти.
Теплое прирученное светило метнулось с пола на потолок, а затем с одной стены на другую, когда незнакомец поднялся в кресле. Мягкое сияние обрисовывало контур ястребиного носа, высокого, немного скошенного лба, поджарого сильного тела с величественной осанкой и резкими движениями.
Стоило Фальку слегка пошевелиться, как мифическая тварь у трона оскалилась и зарычала.
– Значит, тебе неизвестно твое имя?
– Те, кто принял меня к себе, назвали меня Фальком.
– Отправиться на поиски своего истинного имени – нет благороднее цели для мужчины! Ничего удивительного, что это привело тебя к моим вратам. Я принимаю тебя в игру в качестве игрока, – объявил Герцог Канзаса. – Не каждый день человек с глазами, похожими на опалы, стучится в мою дверь, моля о помощи. Отказать ему означало бы проявить подозрительность и нелюбезность, а что стоит королевское величие без риска и милосердия? Тебя назвали Фальком… но я не буду звать тебя так. В этой игре ты – Опал. Ты свободен в своих передвижениях. Гриффон, лежать!
– Герцог, моя спутница…
– Твоя спутница – или Синг, или их орудие, или просто женщина. Кем ты ее предпочитаешь считать? Берегись, человек, не спеши отвечать королю. Я знаю, в качестве кого ты ее держишь. Но у нее нет имени, и она не участвует в игре. Женщины моих ковбоев присмотрят за ней, и довольно, покончим с этим.
Продолжая говорить, Герцог приблизился к Фальку, медленно вышагивая по голому полу.
– Имя моего спутника – Гриффон. Читал ли ты когда-нибудь в старых Канонах или легендах о таком животном, как собака? Гриффон – имя моей собаки. Как видишь, у нее мало общего с теми желтыми тявкающими тварями, которые носятся по прериям, хотя они и родня ему. Род Гриффона, как и мой, королевский, угасает. Опал, чего бы ты хотел больше всего?
Герцог задал этот вопрос с неожиданной сердечностью, глядя прямо в глаза Фальку. Уставший и сбитый с толку Фальк был склонен говорить только правду и ответил:
– Попасть домой!
– Попасть домой… – задумчиво повторил Герцог Канзаса. Он был таким же черным, как и его силуэт или тень. Старый, черный, как сажа, мужчина семи футов роста с узким острым лицом.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
