Читаем без скачивания Неистребимый - Сергей Зайцев

– Эл? – Она сначала даже не узнала свой голос, так он охрип.

Ни малейшего движения.

По-прежнему любуется своей рукой.

Выпрямившись и почти не чувствуя своих натруженных ног она кое-как подошла к нему и коснулась плеча. И застыла сама. Глаза ее расширились от нахлынувшего ужаса, когда она поняла, что вместо живой плоти ощутила под одеждой твердость камня. Мысли заметались, словно ошалевшие хронки, туда-сюда, разрывая ткань времени…

Как же это?! Но Гилсвери же был уверен… Этого не может быть…

И вдруг все вокруг нее изменилось.

Стены отодвинулись и исчезли, неподвижная фигура Никсарда тоже пропала.

Тай вдруг оказалась в столбе бледного света, оградившем ее от непроницаемого мрака снаружи, и услышал оглушающий шум ливня, бесновавшегося в этом мраке. Под ее ногам было сухо, но там, за пределами световой линии окружности, яростно и ощутимо клокотала вода. Всполох голубой сдвоенной молнии разорвал мрак слева, резкой вспышкой высветив странно знакомое лицо женщины, неизвестно как оказавшейся в трех шагах от нее, в такой же серебристой одежде, как и у нее самой. Вслед за вспышкой совсем рядом с такой силой ударил гром, что Тай, едва не подпрыгнув от испуга, зажала уши руками и зажмурилась. Ей показалось, что у нее раскололась голова.

Распахнув глаза снова, она наткнулась на взгляд женщины, смотревшей на нее в упор. И не смогла постигнуть, что происходит, совершенно растерявшись перед лицом так неожиданно взбесившейся реальности.

Внезапно до нее дошло, почему ей знакомо это лицо.

Потому что это лицо было ее собственным.

– Кто ты? – вскрикнула Тай, уже все поняв.

– Итак, правила схватки. – Ее копия приподняла уголки губ в пародии на улыбку, продемонстрировав Тай, что она способна порой очень неприятно улыбаться. – Никаких правил. Примечание: я абсолютно равна тебе по силе и умею все, что умеешь ты.

– Нет… Я… я не собиралась… Я не собиралась с тобой сражаться!

Ее собственное лицо улыбнулось ей – с оттенком снисходительности и насмешливого превосходства.

– Первый удар за тобой. Начинаем!

И выхватила из ножен на поясе такой же кинжал.

От ужаса происходящего сознание начало куда-то проваливаться, а перед глазами поплыли мутные пятна, вызывая тошноту, и все куда-то стало крениться… крениться…

А затем наступила не менее оглушающая, чем ранее шум ливня, тишина.

16. Квин

Теперь возле Круга их осталось четверо.

Они стояли в опасной близости от его периметра, завороженно наблюдая за развернувшейся там картиной сражения. На их лицах играли отсветы желтого сияния, и свет, отражавшийся в глазах, словно наполнял их внутренним огнем. Как сговорившись, они молчали, потому что все равно не в силах были что-либо изменить…

Они видели нубесов, вступивших в неравную схватку с подавляющими их числом воинами дал-роктов, и грандиозность битвы, неукротимость бушующей в ней мощи бойцов просто потрясали воображение. Грозные воины Нубесара с лихвой оправдывали свою легендарную славу – каждый мечерукий исполин, двигаясь словно сотканный из стали и ощетиненный смертоносной сталью смерч, успевал унести с собой во Тьму не меньше десятка Вестников, прежде чем упасть от смертельных ран и затихнуть окончательно… Но все их бешеные атаки на самого рослого дал-рокта, орудующего светящимся клинком в гуще битвы, заканчивались безрезультатно: так разбиваются волны о прибрежные скалы.

Квин тихо вздохнул, покосившись на «неистребимых» с Альтаресом, и снова поспешно опустил взгляд. Настроение и так было тоскливым, а мрачный, сосредоточенный вид спутников не прибавлял бодрости.

Не вопрос, думал паренек, что Наместник воспользовался порталом и вызвал нубесов к Ущербным горам. Хотя магическое зеркало Круга так и не показало, что стало с ним самим, как ученик Пресветлого Дома Квин вполне представлял, что могло произойти с магом, рискнувшим создать портал сквозь границы двух макоров, и от этой мысли его бросало то в жар, то в холод. Истинный Свет, как же страшно все повернулось… Стоило засфернику отправится к Стерегущему, и события прямо с цепи сорвались, словно торопясь наверстать упущенное, отомстить за все их недавнее везение.

Вполне вероятно, что Наместника уже нет в живых. Квин даже зажмурился от такого предположения. Возможно, скоро то же самое произойдет и с ними, если засферник не вернется вовремя… Парень встряхнул головой и упрямо поджал губы. Нет, такого не случится. Он вернется – просто потому, что Квин верит в него. Вернется и перебьет всех этих поганых дал-роктов. Не вопрос, точно перебьет, что он, не видел его возможностей, что ли… Дважды отправить во Тьму душу ловчего мага Драхуба, расправиться по пути со всеми его марнами, подчинить Закон Равновесия и заставить самих охтанов склонить перед ним головы! Кто еще сможет такое! Жаль только, что он не прихватил охтанов с собой, вот бы все вместе задали жару этим Вестникам Тьмы…

Переступив с ноги на ногу, он в который раз вздохнул. Схватка нубесов с дал-роктами не могла не завораживать своей неотвратимой беспощадностью, однако трудно наблюдать за подобным зрелищем в ожидании собственной судьбы. Квин с тревогой подумал о том, что мать с засферником, на его взгляд, отсутствовали уже неоправданно долго. Ну что они там могут делать в такой момент, когда здесь такое творится?! Ведь не так уж далеко топать до охраняемого Стерегущим Порога!

Впрочем, ради справедливости прикинул он мысленно, туда и обратно получается целый час. И полчаса уже прошло. Если только засферник не решит вернуться тем же способом, каким тогда унесся на схватку с Драхубом – быстрее ветра, иначе дал-рокты появятся здесь раньше его.

Он уже минут десять подумывал, не отправиться ли им навстречу, но так и не решился. Почему-то ему казалось, что его уход отсюда, из Колодца, будет равносилен предательству. Ерунда, конечно, но… Круг манил его. Именно он не позволял ему уйти. Все эти легенды о Неистребимом Герое на все лады крутились у него в голове. Он вдыхал воздух, пронизанный золотисто-желтым сиянием, и с каким-то сладким ужасом пытался представить – каково это, ступить на этот золотой круг? Что при этом чувствуешь? Он не знал, как выглядит смерть в Кругу Причастия, все наставники в Пресветлом Доме упорно умалчивали об этом, но он помнил, что ответил Гилсвери на вопрос Никсарда о том, что с ним произойдет, если он окажется не Светочем. «Ты не успеешь почувствовать боли…»

Квин зябко передернул плечами.

Ну где же они?! Ни Гилсвери, ни засферника!

Он видел, как та же мысль гложет и Онни, и Лекса, и даже Альтареса. Сложив свои большие руки на груди, маг нервно стискивал и выкручивал кожу рукавов ксомоха узлами, словно дубильщик, занятый привычной работой, там, где до нее доставали пальцы. Онни, не замечая того, вцепилась обеими руками в свой кожаный пояс так, что, если бы не желтое сияние Круга, скрадывающее все краски, они наверняка побелели от напряжения. Лекс одной рукой то поглаживал свои щегольские тонкие усики, то начинал теребить не менее пижонистую бородку. А то хватался за свой рыжий «хвост» на затылке с явным намерением испытать его на прочность. Другая рука сжимала рукоятку свисавшего с пояса меча, словно таким образом он мог обрести необходимое спокойствие. Он выглядел странно осунувшимся, а в глазах играл лихорадочный блеск, движения казались неуверенными.

Тишина в колодце была такой прочной и всеобъемлющей, что, когда Онни заговорила, Квин чуть не подпрыгнул от неожиданности.

– Альтарес. – Дружинница посмотрела магу в глаза, в ее тоне чувствовался сдерживаемый гнев. – Еще не поздно присоединиться к Гилсвери.

– Я уже говорил тебе, женщина, что это не имеет смысла, – досадливо проворчал Верховный маг, его повелительный бас как-то поутих, а уголки губ дрогнули, скомкав усмешку. – С Драхубом еще можно было бы потягаться, но с Владыкой Колдэном – даже и думать нечего. А там не кто иной, как он, Икседуд, собственной персоной. Среди магов Внутреннего Круга Икседуд обладает наибольшей магической мощью, а заклинания, которыми он владеет, сводят магию противников на нет. Теперь понятно, почему они смогли появиться так быстро. Драхуб, поди, так и валяется труп трупом там, где его поразил засферник. Если бы я знал заранее, что все так получится, я бы просто остался в Кордосе.

– Упаси нас Создатель от расчетливых трусов, которые боятся сделать выбор, – процедила Онни сквозь зубы.

Альтарес дернулся, словно от пощечины, хотя находился от «неистребимой» по другую сторону круга. В его глазах вспыхнула ярость, а голос громыхнул прежним басом – словно перевернулась тележка, набитая булыжниками:

– Побереги свои оскорбления, женщина! Не забывай свое место!

– Я-то как раз его помню!

– Онни, – обеспокоенно поблескивая глазами, встрял Лекс. – Не заводись. Не надо. Не стоит он того.

– А ты что там бормочешь, олух! – тут же зарычал на него Альтарес.