Вопреки измышлениям Ричмонда, Фишер продолжал сохранять доверие Джеллико и Битти вплоть до самой своей отставки. Нет сомнения в искренности письма Битти, написанного им несколько дней спустя после отставки старого адмирала: «Сегодня утром командующий сказал мне, что Вы ушли в отставку. Я не могу этому поверить — не может быть, чтобы правительство приняло ее. Это было бы большей катастрофой, чем поражение на море. Если для Вас это хоть что-нибудь да значит, то знайте, что флот потрясен от одной мысли, о ее возможности. Бога ради, это невозможно...» 70.
Действительно, в тот момент трудно было найти кого-либо на флоте или в правительстве, кто желал бы ухода Фишера. Несмотря на столкновения из-за Дарданелльской операции, Черчилль по-прежнему хотел, чтобы Фишер оставался. Того же хотел и Асквит. Однако, к середине мая терпению Фишера пришел конец. Обстоятельством, ускорившим конфликт, послужила очередная, крупная неудача, постигшая британскую эскадру, задействованную в Дарданелльской операции. 12 мая турецкий миноносец «Муавенет-и-Милет» под командованием германского морского офицера Рудольфа Фирле (весьма способный офицер, впоследствии довольно известный военно-морской теоретик и историк, автор книги «Война на Балтийском море», переведенной в 1937 г. на русский язык, выйдя под прикрытием темноты из Дарданелл, проник незамеченным на якорную стоянку британской эскадры в бухте Морто. Подойдя к эскадренному броненосцу «Голиаф» на расстояние около 100 м, «Myавенет» выпустил в него, три торпеды и попал всеми тремя. На «Голиафе» сдетонировали бомбовые погребы, и он буквально взлетел на воздух. Погибли командир и 570 матросов. Турецкий миноносец ушел безнаказанным71.
На следующий день Фишер написал Асквиту: «Я желаю честно заявить Вам, что не могу более оставаться на занимаемой мною должности из-за непрекращающегося ежедневного (практически ежечасного) разбазаривания наших резервов с решающего театра войны. Самое худшее состоит в том, что вместо сосредоточения усилий Адмиралтейства, на борьбе с растущей опасностью от подводных лодок в водах метрополии, мы все прикованы к Дарданеллам, а морской министр своей ни днем, ни ночью, не прекращающейся деятельностью обчищает всех и вся на флоте и на берегу в интересах Дарданелльской эскадры» 72.
В пятницу 14 мая состоялось заседание Военного Совета. Оно началось с крупной межведомственной ссоры из-за намерения Фишера отстранить от участия в Дарданелльской операции новейший дредноут «Куин Элизабет» и отозвать его из Средиземного моря по причине возросшей угрозы со стороны вражеских подводных лодок в этом регионе. Фишер был очень возбужден. В еще большее раздражение его привели попытки Черчилля уверить Китченера, что морские силы, занятые в Дарданелльской операции, будут еще увеличены. Правда, к концу заседания Черчилль и Фишер нашли все же компромиссное решение и распрощались вполне дружески. В тот день первый морской лорд лег спать как обычно рано. Когда на следующее утро он вновь приступил к работе, ему доложили, что за это время Черчилль единолично принял решение об отправке к Дарданеллам еще двух подводных лодок типа «Е». Терпение старика лопнуло. Он немедленно направляет письмо Черчиллю с извещением об уходе в отставку. Копия письма одновременно была послана премьер-министру. В тот момент он явно не отдавал себе отчета о всех последствиях своего поступка. Фишер даже элементарно не подумал, кто может занять пост первого морского лорда после него. Он просто написал в конце своего послания: «Я уезжаю в Шотландию немедленно, и не отвечаю ни на какие вопросы» 73.
Тем не менее, до середины дня он продолжал оставаться в Адмиралтействе. Затем Фишер отправился к министру финансов. Ллойд Джордж так описал эту встречу: «Утром в субботу 15 мая, проходя через парадный подъезд дома премьер-министра, я встретил лорда Фишера и был поражен происшедшей с ним резкой переменой. Вместо обычной любезной приветливости, я натолкнулся на вызывающую суровость; нижняя губа его выдавалась вперед, а углы рта были более обозначены, чем обычно. Восточные черты его лица более чем когда-либо напоминали деревянного идола восточного храма. «Я подал в отставку!», — сказал он мне вместо приветствия, и когда я поспешил спросить о причинах, он ответил: «Я больше не мог этого выдержать». Он затем сообщил мне, что намеревается повидать премьер-министра, не желая больше принимать участие в дарданелльской «глупости» и в тот же день отправляется в Шотландию. Я попытался убедить его подождать до понедельника, что дало бы ему возможность изложить свою точку зрения в Военном Совете, но он отказался ждать хотя бы лишний час» 74.
Ллойд Джордж, в свою очередь, кинулся к Асквиту: «Поскольку мне не удалось убедить лорда Фишера, я отправил письмо Асквиту. Он был на свадьбе Джеффри Хауарда (Асквит проявлял странную любовь к свадьбам и похоронам и редко пропускал их). Я сообщил ему, что считал бы крайне важным, если бы он в тот же час принял лорда Фишера» 75.
С некоторым опозданием премьер осознал всю серьезность момента. Он написал Фишеру: «Именем короля я приказываю Вам сейчас же вернуться на Ваш пост!». Однако записка не нашла адресата. Фишера в Адмиралтействе уже не было. Пробыв некоторое время на Чаринг-Кросе, адмирал во второй половине дня отправился на Даунинг-стрит,10, где встретился с Асквитом. Фишер казался окончательно успокоившимся, но на все увещевания премьера приступить к своим обязанностям ответил отказом. Остаток дня старик провел в Атенаеум-клубе, чтобы «избежать встречи с Уинстоном» 76.
Эпилог великой карьеры
Поддавшись первому порыву возмущения совершив такой, на первый взгляд, необдуманный поступок, Фишер стал к концу дня потихоньку приходить в себя и осмысливать сложившуюся ситуацию. А что если правительство Асквнта падет в результате его отставки? Если к власти придут консерваторы, они вновь вернут его в Адмиралтейство. Более того, они могут сделать Фишера не только первым морским лордом, но и морским министром. Ведь руководит же военным ведомством профессиональный военный — фельдмаршал Китченер, совмещая одновременно два поста, в том числе и министерский. Морская политика Империи должна, наконец, целиком перейти в руки профессионала. Либеральный кабинет, опасаясь общенационального скандала, еще не объявил официально об отставке первого морского лорда, и Фишер решил действовать незамедлительно.
В последнее время старый адмирал поддерживал весьма тесные отношения с лидером консервативной оппозиции Эндрю Бонар Лоу. Они регулярно переписывались, иногда Бонар Лоу получал приглашения отобедать с первым морским лордом. Архив Бонар Лоу не дает представления, насколько адмирал был откровенен с вождем юнионистов, но, вне всякого сомнения, лидер консерваторов был осведомлен о противоречиях между первым морским лордом и морским министром и растущем отчуждении между ними 1.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
