Для блокирования крепости Циндао с моря, обеспечения морских перевозок и артиллерийского содействия экспедиционному корпусу была создана особая 2-я эскадра под командованием адмирала Хирохару Като в составе 39 кораблей, на которых служило немало участников Цусимского морского сражения. В состав сил японского адмирала входили два британских корабля - линейный корабль "Триумф" и эскадренный миноносец "Уск".
Японцы таким образом достигли перевеса сил (с учетом флота) над противником в 10-11 раз. Гарнизон германской крепости насчитывал 183 офицера, 4572 рядовых при 75 пулеметах, 25 минометах и 150 орудиях. Для защиты Циндао со стороны моря немцы могли использовать и 39 корабельных орудий. В порту еще оставались (большая часть морских сил Германии заблаговременно покинула китайские воды) устаревший австрийский крейсер "Кенигин Элизабет" и эскадренные миноносцы № 90 и "Таку".
27 августа 2-я эскадра адмирала Хирохару Като блокировала Циндао с моря. На следующий день корабельная артиллерия обстреляла германскую крепость. Однако сухопутные операции высаженного на берег морского десанта развивались медленно и только 11 сентября японский кавалерийский полк из первого эшелона десанта, которым командовал генерал-майор Ямада, столкнулся с немецкими разъездами у Пинду. 19-го числа была перерезана железная дорога и кольцо блокады вокруг Циндао замкнулось.
Первая атака передовых германских позиций японцами произошла 26 сентября. Немцы успешно отбили первые приступы. Но командир японской 24-й пехотной бригады генерал-майор Хориуци сумел обойти оборонявшихся с тыла и вынудил их к отступлению. Японские войска продолжили наступление, высадив у бухты Шацзыкоу десантный отряд моряков. Германцы, потеряв в боях 8 орудий, отступили на последний рубеж обороны - высоту "Принц Генрих", но 29 сентября были вынуждены оставить и ее. Немцы в ответ предприняли вылазку из крепости Циндао, но она закончилась неудачей. Их эскадренный миноносец № 60 получил приказ прорваться в Тихий океан и в ночь на 18 октября потопил японский сторожевой корабль "Такачихо". Но уйти эсминцу от китайских берегов в океан не удалось - преследуемый дозорными кораблями японцев он выбросился на камни.
Началась осада собственно крепости Циндао. Генерал Камио приказал провести сильную бомбардировку крепости, и к вечеру 6 ноября большая часть крепостных укреплений была разрушена и нарушена проводная связь. Японцы в ходе осады использовали свой богатый порт-артурский опыт и стали разведывательными отрядами и отдельными батальонами прорываться между немецкими укреплениями. Когда им удалось выйти в тыл германских укреплений на горе Бисмарк и западнее горы Ильтис, командующий экспедиционным корпусом приказал начать общую атаку крепости.
В 5.15 утра 8 ноября комендант германской крепости отдал приказ прекратить сопротивление всем фортам Циндао. Последним в 7.20 сдался форт на горе Ильтис. Потери немецких войск за время осады составили около 800 человек, японских войск - почти две тысячи. Японский экспедиционный корпус взял в плен 202 офицера и 4470 солдат противника, а также захватил 30 пулеметов и 40 автомашин.
Овладение германской крепостью Циндао стало новой победой японского оружия в начале XX столетия. Среди отличившихся оказался командующий 2-й эскадрой адмирал Хирохару Като, который успешно провел десантную операцию. Его стали считать приемником прославленного Цусимской победой адмирала Хейхатиро Того, и после победы у Циндао высочайшим указом микадо Иошихито из рода Фудзивара японский морской военачальник был послан в российский Владивосток. При этом адмирал Като был наделен самыми широкими полномочиями.
Интервенция стран Антанты на Дальнем Востоке началась под следующими двумя благовидными предлогами. Во-первых, надо было защитить иностранных граждан на Дальнем востоке и в Сибири. В этом особенно "заинтересована" была Япония, поскольку только в одном портовом Владивостоке проживало немало японских граждан, которые начали оседать здесь еще до 1904 года. По официальным данным, во Владивостоке проживали 3283 человека, имевших японское гражданство, в Никольск-Уссурийске - 325, в Хабаровске - 573, в Благовещенске - 338, в Нерчинске-19, в Чите - 215, в Сретенске - 308 лиц японской национальности.
Во-вторых, Антанта взяла на себя обязательство оказать помощь в эвакуации из России Чехословацкого корпуса, воинские эшелоны которого к тому времени растянулись по железной дороге от берегов Волги до Западной Сибири. Но в той ситуации Чехословацкий корпус уже становился военным союзником Белого движения.
Первыми на рейде Владивостока оказались не японские корабли, а американский крейсер "Бруклин", который прибыл туда уже 11 ноября 1917 года. Он бросил якорь на виду города. На "Бруклине" держал свой флаг главнокомандующий Азиатским флотом США адмирал Найт. В конце декабря 1917-го и начале января 1918-го на владивостокский рейд прибыли японские крейсера "Асахи" и "Ивами", английский крейсер "Суффолк". На всех этих кораблях Антанты находились десантные силы, готовые по первому приказу сойти на берег.
Союзники первоначально заинтересованно наблюдали за ходом Гражданской войны на российском Дальнем Востоке. Однако положение там складывалось не в пользу Белых сил. На берег во Владивостоке интервенты пока не сходили из-за опасения того, что Советское правительство может заключить с Германией и ее союзниками не только сепаратный мир - Первая мировая война еще продолжалась.
Однако события начавшейся в России Гражданской войны и заключение сепаратного мира в Брест-Литовске поторопили союзников по Антанте начать открытую военную интервенцию. Красные начали на Дальнем Востоке одерживать верх над белыми. Белоказачьи атаманы Забайкальского войска Г.М. Семенов с его Особым маньчжурским отрядом (военным советником при Семенове в то время уже стал японский капитан Куроки), созданным в полосе КВЖД (в Забайкалье), Амурского казачьего войска
И.М. Гамов (в Амурской области) и Уссурийского казачьего войска И.М. Калмыков (в Приморье) были разбиты красногвардейцами и бежали на территорию соседней Маньчжурии. Там они нашли надежное укрытие.
Уже тогда японское военное командование стало делать ставку на такую "сильную личность" на Дальнем Востоке, как полковник Семенов. Тот в своих мемуарах "О себе. Воспоминания, мысли и выводы" пишет о том, как он начал контактировать с японцами:
"...Я старался уклониться от более или мнеее определенного ответа на требование китайцев оставить Маньчжурию и перенести свою базу на российскую территорию до тех пор, пока в Маньчжурию не приехал майор Куроки, прикомандированный японским правительством ко мне в качестве советника, с которым я быстро достиг взаимного понимания и которому удалось уладить вопрос о сохранении моей базы в Маньчжурии с китайскими властями".
Майор Куроки и японский генеральный консул в Маньчжурии вскоре знакомят полковника Г.М. Семенова с влиятельным человеком в командных кругах императорской армии. Им оказался полковник Генерального штаба Куросава, будущий начальник японской военной миссии в Чите, позднее ставший генерал-квартирмейстером Главного штаба в Токио. Уже с самого начала контактов Семенова с японскими военными было достигнуто полное взаимопонимание и вера в военную поддержку друг другу.
Японская сторона сразу же оказала белому атаману Семенову не только материальную и моральную, но и помощь войсками, которые вошли в состав Особого маньчжурского отряда. Об этом со всей откровенностью пишет сам Семенов:
"...При штабе находился батальон японских добровольцев, в количестве до 600 человек, который представлял собою подвижный резерв и бросался обычно на атакованный участок фронта, заменяя пехоту из добровольцев-китайцев, доблесть которых после трехмесячных непрерывных боев оставляла желать много лучшего.
Японский батальон был создан по инициативе капитана Куроки, который командировал сотрудников своей миссии, г.г. Анжио и Сео Эйтаро, в южную Маньчжурию для привлечения добровольцев из числа резервистов. Они успешно справились с поставленной им задачей, завербовав на службу в отряд несколько сот только что окончивших службу солдат. Батальоном командовал доблестный офицер капитан Окумура. Японский батальон в короткое время заслужил репутацию самой крепкой и самой устойчивой части в отряде, и люди, составлявшие его, приучили нас, русских офицеров, солдат и казаков, смотреть на японцев, как на верных и искренних друзей национальной России, которые верность своим обязательствам ставят выше всего на свете, выше даже собственной жизни. Таким образом, в степях сурового Забайкалья зародилась дружба и братство русских и японских солдат, которые были закреплены тяжелыми потерями, понесенными отрядом в этот период непрерывных боев с превосходными силами противника..."
