Изменения, внесенные в проект советскими специалистами, в первую очередь коснулись артиллерийского вооружения крейсера. Так, вместо 152-миллиметровых орудий на «Красном Кавказе» установили новейшие 180-миллиметровые — по одному орудию в четырех полностью бронированных башнях. Английский проект, как известно, предусматривал лишь прикрытие пушек броневыми щитами. В соответствии с новыми требованиями стремительно развивавшейся военной науки на корабле была установлена и зенитная артиллерия. Она состояла из четырех спаренных 100-миллиметровых пушек и большого количества автоматических установок малого калибра. Дополняли вооружение крейсера четыре трехтрубных торпедных аппарата и глубинные бомбы. Имелась и катапульта для самолета-разведчика.
Крейсер развивал скорость в 29 узлов — это обеспечивали ему четыре турбины общей мощностью в 50 тысяч лошадиных сил. Понятно, что за счет нововведений увеличилось и водоизмещение «Красного Кавказа» — теперь оно составляло 9 тысяч тонн.
На протяжении многих лет «Красный Кавказ» оставался самым совершенным кораблем советского Военно-Морского Флота. Входя в состав кораблей севастопольской эскадры, он еще в мирное время носил на одной из своих труб звезду с золотой окантовкой — знак первенства в соревновании по боевой и политической подготовке среди кораблей ВМФ.
Война... Она застала крейсер в Севастополе, куда только что вернулся с учений флот. А уже 23 июня «Красный Кавказ» получил первое боевое задание — поставить оборонительное минное заграждение в районе Севастополя. Оно было выполнено с высокой оценкой командования. Затем были высадка десанта в районе Григорьевки, артиллерийские дуэли с береговыми батареями противника, отражение ежедневных налетов авиации, переброска войск и техники и множество других дел, которые создавали и укрепляли боевую репутацию «Красного Кавказа».
В дни войны ломались привычные представления, менялись взгляды, пересматривались, казалось бы, незыблемые правила. Например, считалось, что крейсер может принять на борт не более 500 человек. «Красный Кавказ» принимал по тысяче-две, а однажды перебросил в нужный район 4700 человек! При этом он не терял своей боевой мощи, оставаясь прежде всего артиллерийским кораблем.
Керченско-Феодосийская десантная операция... «Красному Кавказу» отводилась в ней исключительная роль. Знаменитому кораблю суждено было занять особое место в истории советского Военно-Морского Флота — с него началась наша морская гвардия.
Зимой над Новороссийском дуют яростные ветры. Срываясь с перевалов, они, словно лед в половодье, взламывают воду бухты, гонят волну на причалы, обдавая серый ноздреватый бетон жгуче-холодной водяной пылью. Неуютно чувствуют себя в это время люди, неуютно кораблям у пирсов — взлохмаченные валы, точно молоты, бьют в железо бортов, наваливают корабли на молы, превращая в труху прочнейшие, оплетенные тросовой каболкой кранцы.
Ветрен был и тот декабрьский день 1941 года, когда командира крейсера «Красный Кавказ», капитана 2-го ранга Алексея Матвеевича Гущина, вызвал начальник штаба флота контр-адмирал Елисеев.
Вызов не был для Гущина неожиданностью. Опытный моряк, пришедший на крейсер из академии, он по многим, казалось бы, несущественным признакам чувствовал, что в жизни флота назревают какие-то важные события. Вспомнились недавние дни, проведенные в Севастополе, — гром канонады, тучи белой пыли, поднятые взрывами. Как всегда, крейсер под погрузкой, которая должна была закончиться к шестнадцати ноль-ноль. А с темнотой корабль выйдет в море. Но получилось иначе. На крейсер неожиданно прибыл командующий флотом вице-адмирал Октябрьский.
— Когда планируете отход, Алексей Матвеевич? — спросил комфлот.
— Часов в девятнадцать, товарищ командующий.
— Поздно. Выйдете, как только погрузите войска. Я пойду с вами до Новороссийска.
Еще тогда Гущин подумал, что такая безоговорочность имеет под собой основательные причины. Командующий не хуже его понимал риск открытого перехода — ведь на корабль могла обрушиться немецкая авиация, но тем не менее торопил. Значит, были, были к тому достаточные основания! Эта мысль переросла у Гущина в уверенность, когда в Новороссийске комфлота встретили его сподвижники по управлению флотом и несколько армейских и авиационных генералов. Случайность подобной встречи отпадала. А стало быть...
В штабе Гущин застал представительное собрание. Помимо Елисеева, здесь были командующий эскадрой контр-адмирал Владимирский, его заместитель капитан 1-го ранга Басистый, военком эскадры бригадный комиссар Семин, командиры и комиссары кораблей. Все были спокойны, но под этим спокойствием угадывалась умело скрываемая напряженность момента. Не было сомнения — собравшиеся находились в преддверии каких-то неординарных событий.
Контр-адмирал Елисеев сразу же приступил к делу.
— Штабом флота, — сказал он, — совместно с командованием Закавказского фронта разработан план десантной операции. Согласно плану нам предстоит высадить части 51-й и 44-й армий на северное и восточное побережье Керченского полуострова, а также в Феодосию, чтобы в дальнейшем развить наступление в глубь Крыма и этим облегчить положение блокированного Севастополя. Скажу больше: операция уже началась. Десантники захватили часть намеченных плацдармов и сейчас наступают на Керчь. По данным разведки, немцы спешно стягивают под город силы из разных концов полуострова, в том числе из Феодосии. Настал благоприятный момент для нашего наступления на главном направлении — Феодосийском.
Начальник штаба помолчал и затем четко произнес:
— Военный совет приказывает: в ночь на двадцать девятое декабря высадить десант в Феодосию...
Совместная десантная операция кораблей Черноморского флота, Азовской военной флотилии и войск Закавказского фронта, вошедшая в историю Великой Отечественной войны под именем Керченско-Феодосийской, — одна из крупнейших операций второй мировой войны. Для достижения успеха потребовались силы двух наших армий и основного ядра Черноморского флота. Помимо чисто практических результатов, Керченско-Феодосийская операция вызвала громадный политический резонанс. Разработанная в тяжелейших условиях конца 1941 года, она показала всему миру моральную стойкость советского народа, его вооруженных сил, которые в труднейший час проявили несгибаемое мужество, поразительное стратегическое чутье, высочайшую организованность и воинское мастерство.
