Роберт опять волком взглянул на кузину, но судья не дал ему просверлить в бедной женщине дыру:
– Итак, Роберт Астей, вы согласны принять поместье и продолжить род дяди?
– Нет, – процедил мужчина, натягивая берет обратно на голову.
– Вдова Мэйбл, вы согласны получить половину стоимости поместья деньгами?
– Согласна. – Голос женщины звучал немного измученно, но спокойно.
– Замечательно! Торги назначаются на завтра! – Судья вновь ударил в гонг и толпа загудела, обсуждая принятое решение.
Из ратуши принесли подносы с закусками и холодным вином. Все, кто хотел, подкрепились. Инира почти ничего не ела, лишь бросала на меня странные взгляды. Потом склонилась ближе и тихо спросила:
– А почему ты не присудил вдове все наследство?
– Она не справится, Ини. – Я вздохнул и отложил надкушенный бутерброд. – Это пограничье. Помимо обычных хозяйственных дел тут балуют разбойники, плодятся хищные звери, случаются набеги хизардцев.
– Она может выйти замуж, – упорствовала Инира.
– Может, – не стал спорить я. – Но погляди на нее! Она устала от этой борьбы. Ей хочется тихой жизни. А поместье в Пограничье – это вечная борьба. Деньги для нее лучший выход.
– Но почему не вся сумма за поместье? – Нахмуренные брови.
– Чтобы ее не убили в темном переулке. – Я слегка улыбнулся и пояснил: – Половина всего – это уже немало, но это только половина.
Инира откинулась на спинку кресла, помолчала, глядя на свои руки, а потом подняла на меня невозможно-светлые глаза и сказала:
– Я поняла. Прости, что сомневалась.
Я перехватил ее ладонь и поднес к губам:
– Ты привыкнешь, любимая. Просто верь мне.
На миг показалось, что она дрогнула, собираясь что-то сказать, но тут судья вновь ударил в гонг, объявляя начало следующего разбирательства.
На сей раз в круг вышла симпатичная румяная девица, одетая нарядно и даже кокетливо. Следом за нею шла крупная женщина в темной одежде из дорогой ткани. Обе истицы были так похожи, что не возникало никаких сомнений – это мать и дочь.
Напротив них остановился высоченный, немного нескладный парень в одежде мастерового. Я присмотрелся к ширине его плеч, к черным от копоти рукам – или молотобоец на стройке, или подмастерье кузнеца.
Секретарь встал и начал читать материалы дела.
Около двух месяцев назад означенный подмастерье по имени Кей, идя по рынку, неловко толкнул в грязь девицу Дею, испачкав ей платье и головной убор. Мать означенной Деи, честная вдова по имени Детрина, попыталась на месте проучить нахала. Но неловкий парень уронил в грязь и ее.
Теперь истицы требовали с подмастерья не только замены испорченных рыночной грязью платьев, но и «пени за ущерб, нанесенный имени честной девицы и вдовы».
Пока шло изложение дела, я присматривался к парню и девушке. Если мне не показалось, то за спиной у строгой мамаши Дея охотно посматривает на широкие плечи Кея.
Пришлось подозвать судью и расспросить его о деле подробнее:
– Парень оплатил платья?
– Оплатил, Ваше Величество. Он искусный подмастерье, – судья поморщился, когда Детрина начала перечислять «нижние юбки фландрского полотна», испорченные «негодяем».
– А у вдовы есть еще дети? – поинтересовался я, уже обрисовав в голове задумку.
– Нет, – покачал головой судья.
– Пригласите ко мне главу кузнечной гильдии города, – велел я вестовому и вновь повернулся в круг.
Малиновый от смущения подмастерье уже откровенно прятался за стражников от нападок вдовы. В толпе улюлюкали и принимали ставки – на какой минуте «честная вдова» разобьет подмастерью голову. Стражи, ругаясь, наводили порядок.
В этой суматохе ко мне протолкался глава гильдии кузнецов. Я задал ему несколько вопросов и велел секретарю приступить к записи судебного решения.
Главный судья ударил в гонг, и его звон поплыл над площадью, усмиряя зрителей.
Когда все затихло, я взялся сам объявить королевское решение, вставая во весь рост:
– Главный городской судья вынес решение о выплате денег на покупку истицам новых платьев! – Мой голос прокатился над притихшими людьми. – Подмастерье Кей оплатил два новых платья из лучших тканей и два головных убора.
Секретарь шагнул вперед и показал судьям листки счетов из лавки.
– Однако вдова говорит о том, что пострадало честное имя ее дочери и посягнувший должен быть наказан. Королевский суд принял решение: отныне подмастерье Кею запрещено именоваться подмастерьем Кеем. Отныне его будут называть «мастер Кейтарий»! Бумаги, необходимые для вступления в гильдию, будут сейчас же подписаны главою гильдии кузнецов!
Крепкий мужчина с окладистой бородой шагнул вперед и вручил ошарашенному Кею свиток с целой гроздью свежих печатей.
Я обернулся к потрясенной вдове:
– Отныне подмастерья Кея не существует! Довольны ли вы таким наказанием?
– Не-е-е-ет! – Завопила она, перекрывая восторженный шум других подмастерьев и учеников. – А как же честное имя моей дочери?
– Что ж, раз истица все еще не удовлетворена решением королевского суда, я оглашаю вторую часть! Дабы покрыть позорное падение в грязь девицы Деи, мастеру Кейтарию предписывается жениться на ней! И отныне лично сопровождать жену и тещу в походах на рынок!
Зрители взвыли от восторга! Дея и Кей запунцовели, как два степных мака, а вдова начала в неподдельном горе рвать на себе волосы. Но, увы, ничего сделать не могла. Посмеивающийся вестовой тотчас привел жреца из храма Светлых и свежеиспеченного мастера женили на «уроненной в грязь девице Дее».
Такого количества смеха, радости, добрых поздравлений наверняка не знала ни одна свадебная церемония в Паэте! Новобрачных тотчас закидали цветами. Девушки устроили традиционный «радужный мост» из разноцветных лент, вынутых из кос. Парни подхватили новоиспеченного мастера и супруга на плечи и понесли его в дом почтенной вдовы.
Глядя на это веселье, я распорядился выкатить на площадь бочку вина за счет города. Под шумок мы с Инирой скрылись, а секретарь объявил, что остальные дела будут рассмотрены позднее главным судьей города. Окончание королевского суда превратилось во всеобщее гуляние.
В доме градоправителя судья долго и восхищенно выказывал мне благодарность за столь полезные для города решения, пока наконец не подали обед. Подумав, я пригласил этого достойного человека к столу и попросил мне кратко рассказать об остальных делах, заявленных на королевский суд.
– Остались сущие пустяки, Ваше Величество, – уверил меня мэтр Ланжю, так звали судью. – Пара дел о спорном межевании, одно убийство ребенка буйным конем и некая замужняя горожанка просит разрешить ей жить отдельно от мужа.
– Отчего же вы сами не решили этих дел? – Спросил я, с удовольствием вдыхая аромат аппетитнейшей рыбной юшки.
– Я их решил, Ваше Величество, – судья Ланжю вздохнул и прямо посмотрел на меня. – Но люди считают, что я несправедлив.
– Расскажите мне о ваших решениях, – попросил я. – Возможно, мне будет достаточно подтвердить их.
– Слушаюсь, Ваше Величество. Итак, дело о межевании между бароном Дюло и виконтом Марсе. Оба хотят завладеть куском королевской дороги, ведущей через их владения, пользуясь правом сервитута на беспошлинный проезд по этой самой дороге.
– Так о чем именно спор? – решил уточнить я.
– Право сервитута получено виконтом на полгода позднее, чем бароном. – вздохнул судья, проглатывая ложку супа. – Соответственно барон желает брать пошлину за проезд единолично.
– И какое же решение приняли вы? – я рассердился на обоих болванов превративших милость в источник наживы!
Ведь наверняка право сервитута было им даровано лишь потому, что других дорог к их поместьям просто нет!
– Я ограничил действие сервитута лишь членами их семей и домочадцами. Но это решение вы должны подтвердить лично. А кроме того – узнал, что дорога от Паэта к Половинцу считается «торговым даром», а потому пошлинами облагаться не может. Но оба истца оспаривают мое решение уже в четвертый раз!
