1970
Брезентовая палаточка
Клавдии Шульженко
Вот приеду я на БАМ –Первым делом парню дам…Дам ему заданиеЯвиться на свидание.
Он бедовый, он придёт,Он дымком затянется,На груди моей заснёт,В ней навек останется.
Только чё я не видалаВ романтике ентовой?Я уже парням давалаВ палаточке брезентовой.
Любили меня, лапочку,Довольны были мнойВ брезентовой палаточкеЗа ширмой расписной.
Я много чего строила,Была на Братской ГЭС,Но это всё, по-моему,Казённый интерес.
И "кисы" мы, и "ласточки"За наш за нежный труд,Да вот из той палаточкиНас замуж не берут.
Я плакала тихонечко,Я напивалась в дым,Я мчалася в вагончикеПо рельсам голубым.
В брезентовой палаточкеЗа ширмой расписной –Жисть моя в белых тапочках,А рядом – милый мой.
1971
Лондон милый городок
Лондон – милый городок,Там туман и холодок,А Профьюмо – министр военный –Слабым был на передок.
Он парады принимал,Он с Кристиной Киллер спалИ военные секретыЕй в постели разглашал.
Вышло так оно само –Спал с Кристиной Профьюмо.А майор товарищ ПронинКочумал всю ночь в трюмо.
Лондон – милый городок,Там туман и холодок,Только подполковник ПронинНи хрена просечь не смог.
Он сказал себе: "Ны-ны,Мы не так печём блины,Чтобы выведать все тайны,Мы отныне влюблены!"
…И японский атташебыл Кристине по душе.Отдалась ему девчонкаЧерез полчаса уже.
Он в соитии молчал,Обстановку изучал,Чтобы выведать все тайны,Трое суток не кончал.
Дело было таково,Что, добившись своего,Он был премирован "Маздой"И полковничьей звездой.
Лондон – милый городок,Там туман и холод.Если ты министр военный,Контролируй передок.
Если ты министр военныйто не блядствуй – будь таков,как Суворов, как Кутузов,и, само собой, Хрущев.
1965
Песня о Никите
( на пару с Германом Плисецким)
Из вида не теряя главной цели,Суровой правде мы глядим в лицо:Никита оказался пустомелей,Истории вертевшей колесо.
Он ездил по Советскому Союзу,Дешёвой популярности искал,Заместо хлеба сеял кукурузу,Людей советских в космос запускал.
Он допускал опасное зазнайствоИ, вопреки усилиям ЦК,Разваливал колхозное хозяйствоПлюс проглядел талант Пастернака.
Конечно, он с сердечной теплотоюВрагов народа начал выпускать,Но водку нашу сделал дорогоюИ на троих заставил распивать.
А сам народной водки выпил много.Супругу к светской жизни приучал.Он в Индии дивился на йога.По ассамблее каблуком стучал.
Он в Африке прокладывал каналы,Чтоб бедуинам было где пахать…Потом его беспечность доконала,И он поехал в Сочи отдыхать.
А в это время со своих постелейВставали члены пленума ЦК.Они с капустой пирогов хотели.Была готова к выдаче мука.
Никита крепко осерчал на пленум,С обидой Микояну крикнул: "Блядь!"Жалея, что не дал под зад коленомДнепропетровцам, растуды их мать…
Кирнувши за наличные "Столичной",Никита в сквере кормит голубей.И к парторганизации первичнойЗятёк его приписан Аджубей…
1965
Кубинская разлука
Эрнесто Че ГевараГавану покидал.Поскольку лёгкой жизниОн сроду не видал.
"Прощай, родная Куба,прощай, мой вождь Фидель,прощай, мой министерский,мой кожаный портфель!"
"Хоть курочку в дорогувозьми!" – кричат друзья.Сказал Гевара строго:"Мне курочку нельзя.
Мне курочку не надо,Я в нищую сумуКусочек рафинадаКубинского возьму.
Возьму его я с собою,До гроба пронесу,А если будет горько,Возьму и пососу".
Разлука ты, разлука,Чужая сторона.Марксистская наукаТеперь ему жена.
Тираны, трепещите!Мужайтеся, рабы!Придёт вам избавленьеОт классовой борьбы.
1964
Медвежье танго
Грише Сундареву
Есь зоопарк чудесныйВ районе Красной Пресни.Там смотрят на животных москвичи.Туда-то на свиданьеС холостяком Ань-АнемНаправилась из Лондона Чи-Чи.
Мечтая в реактивном самолётеО штуке посильней, чем "Фауст" Гёте.
Она сошла по трапу,Помахивая лапой.Юпитеры нацелились – бабах!Глазёнки осовелые,Штанишки снежно-белые,Бамбуковая веточка в зубах.
А между тем китайское посольствоЗа девушкой следило с беспокойством.
Снуют администраторыИ кинооператорыИ сыплют им в шампанское цветы.Ань-Ань, медведь китайский,С улыбкой разъебайскойДал интервью: Чи-Чи – предел мечты.
Но между тем китайское посольствоЗа парочкой следило с беспокойством.
Оно Чи-Чи вручилоДоносы крокодилаИ докладнуюОт гиппопотама:Ань-Ань с желаньем низким,А также ревизионистскимЖивёт со львом из Южного Вьетнама.
Дэн Сяопин Ань-АнюГотовит указанье"О половых задачах в зоопарке".Ответственность и нервы…Использовать резервы…И никаких приписок по-запарке.
Чи-Чи-Чи-Чи, ты будешь вечно юной.Чи-Чи-Чи-Чи, читай Мао Цзэдуна.Вот эта штука в красном переплётеВо много раз сильней, чем "Фауст" Гёте
И принял Ань решенье боевое –С ней совершить сношенье половое.
Уж он на неё наскакивалИ нежно укалякивал,Пообещал и кофе, и какао.Но лондонская ледиРычала на медведяИ нежно к сердцу прижимала Мао.
Целуя штуку в красном переплёте,Которая сильней, чем "Фауст" Гёте.
Ань-Ань ревел и плакал,От страсти пол царапалИ перебил две лапы хунвейбинке.
А за стеной соседи,Дебелые медведи,Любовь крутили на казённой льдинке.
А за стеной соседи,Дебелые медведи,Любовь крутили на казённой льдинке.Китайское посольствоСледило с беспокойством,Как увозили в Лондон хунвейбинку.
Она взошла по трапу,Хромая на две лапы.Юпитеры нацелились – бабах…Глазёнки осовелые,Штанишки снежно-белые,Бамбуковая веточка в зубах…
Ань-Ань по страшной пьянкеПробрался к обезьянкеИ приставал к дежурной тёте Зине…Друзья, за это блядство,А также ренегатствоОтвет несёт правительство в Пекине.
1966
Белые чайнички
Андрюше Битову
Раз я в Питере с другом кирнул,Он потом на Литейный проспект завернул,И всё рассказывает, всё рассказывает,И показывает, и показывает.
Нет белых чайников в Москве эмалированных,А Товстоногов – самый левый режиссёр.Вода из кранов лучше вашей газированной,А ГУМ – он что? Он не Гостиный Двор.
Вы там "Аврору" лишь на карточках видали,И Невский – это не Охотный Ряд.Дурак, страдал бы ты весь век при капитале,Когда б не питерский стальной пролетарьят.
А я иду молчу, и возражать не пробую,Чёрт знает что в моей творится голове,Поёт и пляшет в ней "Московская особая",И нет в душе тоски по матушке-Москве.
Я ещё в пирожковой с кирюхой кирнул,Он потом на Дворцовую площадь свернул,И всё рассказывает, всё рассказывает,И показывает, и показывает.
У вас в Москве эмалированных нет чайничков,Таких, как в Эрмитаже, нет картин.И вообще, полным-полно начальничков,А у нас товарищ Толстиков один.
Давай заделаем грамм триста сервелата!Смотри, дурак, на знаменитые мосты.На всех московских ваших мясокомбинатахТакой не делают копчёной колбасы.
А я иду молчу и возражать не пробую,Чёрт знает что в моей творится голове,Поёт и пляшет в ней "Московская особая",И нет в душе тоски по матушке-Москве.
Я и в рюмочной рюмку с кирюхой кирнул,Он потом на какой-то проспект завернул,И всё рассказывает, всё рассказывает,И показывает, и показывает.
Нет белых чайничков в Москве эмалированных,А ночью белою у нас светло, как днём.По этой лестнице старушку обворовыватьВсходил Раскольников с огромным топором.
Лубянок ваших и Бутырок нам не надо.Таких, как в "Норде", взбитых сливок ты не ел.А за решёткой чудной Летнего, блядь, садаЯ б все пятнадцать суток отсидел.
А я иду молчу и возражать не пробую,Чёрт знает что в моей творится голове,Поёт и пляшет в ней "Московская особая",И нет в душе тоски по матушке-Москве.
Мотоцикл патрульный подъехал к нам вдруг,Я свалился в коляску, и рядом – мой друг…"В отделение!" А он всё рассказывает,И показывает, и показывает.
Нет белых чайничков в Москве эмалированных,А Товстоногов самый…отпустите, псы!По этой лестнице старушку обштрафовать…Такой не делают копчёной колбасы…
1966
