убийства, он вряд ли может надеяться перейти на другую сторону и предать нас Хааралду, даже если мы раним его чувства, не так ли?
- Полагаю, что так, - признал Корис со своей собственной тонкой улыбкой.
- В то же время, мы, вероятно, должны решить, какие шаги мы можем предпринять, чтобы усилить давление на Чарис, пока Хааралд все еще отвлечен своей концентрацией на Эмерэлде. И, конечно же, - добавил князь с легкой горечью, - чтобы занять себя, пока мы восстанавливаемся после того ущерба, который маленькое фиаско Нармана нанесло нашей собственной организации в Теллесберге.
- Какие шаги вы имели в виду, сир?
- Я не знаю, есть ли у нас так много возможностей для прямых действий, - признался Гектор, - и даже если бы мы это сделали, я мог бы пока избегать их. В конце концов, этот беспорядок в первую очередь создала именно идея Нармана о "прямом действии"! Но мне приходит в голову, что одна вещь, которую мы определенно должны сделать, - это немедленно оживить наши усилия по оказанию влияния на совет викариев.
- Рискованно, сир, - заметил Корис. Глаза Гектора вспыхнули, но он воспринял предостережение графа гораздо спокойнее, чем ожидало большинство его придворных.
- Я знаю, что это так, - согласился он через секунду или две. - Но, думаю, это более рискованно для Хааралда, чем для нас. У него на шее висит этот проклятый колледж. Если немного повезет, мы, возможно, сможем убедить храмовую четверку превратить его в повод для палача.
Корис кивнул, но этот жест выражал скорее принятие, а не согласие, и Гектор знал почему. Корисанда была еще дальше от Храма, чем Чарис, и то же автоматическое подозрение, которое в глазах Церкви относилось к Чарису, относилось и к Корисанде. Но Гектор был очень осторожен, не делая абсолютно ничего, что могло бы вызвать это подозрение, в то время как поддержка Хааралдом "королевского колледжа" его отца и социальной политики, которую начал его прадед, привела к обратному результату. А Гектор и Нарман, вместе взятые, разбросали гораздо больше золота среди гораздо большего числа рук в Храме, чем сделал Хааралд. Тем не менее, Корис всегда был более двойственным, чем его князь, в отношении розыгрыша карты Храма.
- Что вы думаете об этом "Мерлине" Малвейна, сир? - спросил граф, и Гектор слегка улыбнулся тактичной смене темы.
- На данный момент не очень много, - сказал он. - Не сомневаюсь, что этот парень действительно хорошо владеет мечом, но из того, что случилось с организацией Нармана в Чарисе, кажется совершенно очевидным, что для проникновения в нее не нужно быть гением - или "сейджином", если предположить, что они действительно существуют вне старых басен. Похоже, он наткнулся на что-то, что выдало покушение на Кэйлеба, и с тех пор он, вероятно, изо всех сил старается это развить.
- Значит, вы думаете, что он авантюрист, сир?
- Думаю, что это наиболее вероятное объяснение, - согласился Гектор. - В то же время, - продолжил он немного неохотно, - Хааралд, в отличие от Нармана, не дурак. Учитывая тот факт, что этот человек явно спас или помог спасти жизнь его сыну, я бы ожидал, что такой человек, как Хааралд, будет относиться к этому парню как к почетному гостю. Вероятно, найдет ему какое-нибудь довольно удобное место при дворе до конца его жизни, если уж на то пошло, на что похоже это дело с "личным телохранителем". Но если этот Мерлин войдет во внутренний круг советников Хааралда, тогда у меня возникнет соблазн поверить, что он нечто большее, чем просто авантюрист.
- Должны ли мы предпринять шаги, чтобы... убрать его, сир?
- После того, как Нарман провалил покушение на Кэйлеба? - Гектор покачал головой с жестким, резким смехом. - Последнее, что нам нужно, это вовлечь наших людей - при условии, конечно, что к этому времени у нас еще есть люди в Теллесберге - во второе убийство! Если бы это сработало, Хааралд, вероятно, заподозрил бы Нармана, но у нас только что были довольно убедительные доказательства того, что убийства не всегда проходят так, как планировалось, не так ли?
- Похоже, что так оно и есть, сир, - признал Корис с еще одной тонкой улыбкой.
- Нет, - сказал Гектор. - Думаю, мы подождем некоторое время, прежде чем решим устранить хорошего сейджина. Если только он не начнет представлять из себя серьезную угрозу, у нас есть гораздо лучшие цели, на которые мы могли бы направить наши усилия.
II
Шхуна "Доун",
у острова Хелен
- Ну, капитан Роуин? Что вы теперь думаете?
Мерлину пришлось кричать, чтобы его было слышно сквозь шум ветра и воды. Чайки и морские виверны кружились хриплыми облаками белых перьев и блестящих многоцветных шкур под ярким весенним солнцем. Они ныряли и летали вокруг пятидесятифутовой двухмачтовой шхуны "Доун", когда она неслась по сверкающей синей воде залива Саут-Хауэлл во взрывах разбросанных радужных брызг, оставляя за собой прямой белый след.
"Доун" была первой шхуной, которую когда-либо видели на Сэйфхолде. Сэр Дастин Оливир был официальным дизайнером ее парусной оснастки, и формально Мерлин был просто пассажиром на борту. Но Хорас Роуин, шкипер личной яхты Оливира "Аньет", был одним из небольшой, но неуклонно растущей горстки людей, которым пришлось рассказать хотя бы часть правды о внезапном потоке новых инноваций. Роуин знал, кто на самом деле придумал новый план парусов переоборудованного каботажного судна, и, несмотря на веру в своего покровителя, он с открытым скепсисом относился к заявлениям Мерлина.
Это, очевидно, менялось.
Капитан - коренастый, лысеющий мужчина с бахромой седых волос вокруг голой, загорелой головы и впечатляюще обветренным лицом - стоял на коротком, тесном юте шхуны, уставившись с чем-то очень похожим на недоверие на вымпел на мачте, который показывал направление ветра.
"Доун" шла крутым бейдевиндом, держась левого галса. Само по себе в этом не было ничего особенно уникального, но когда она резко наклонилась на правый борт под давлением своего совершенно нового, белоснежного полотна, у нее это получалось лучше, чем мог себе представить кто-либо другой.
Даже лучшие планы парусов с квадратной оснасткой, когда-либо разработанные на Сэйфхолде, были немногим более устойчивы к погодным условиям, чем корабли Колумба в 1492 году, и их версия "крутого бейдевинда" сильно отличалась от "Доун". Галеоны, бороздившие моря Сэйфхолда, могли поворачивать не ближе, чем на семьдесят градусов прямо по ветру, что
