Читаем без скачивания Неоконченная война. История вооруженного конфликта в Чечне - Николай Гродненский

Уже через считанные секунды после того, как газ начал действовать, снайперы точными выстрелами в голову уничтожили женщин-смертниц, после чего бойцы в противогазах перешли к уничтожению других бандитов, находившихся в зрительном зале. Один из них был вооружен пулеметом Калашникова, но воспользоваться им не успел, сделав лишь одну неприцельную очередь. «Я толком не понял, что произошло. Штурм начался, когда мы спали в креслах. Раздались выстрелы, взрывы, а потом резко перехватило горло, — вспоминает заложник Сергей Новиков. — Они (террористы) предупреждали, что, если при стрельбе мы попытаемся укрыться, они взорвут бомбы. Поэтому под кресла никто не лег. Все просто пригнулись и закрыли головы руками. Потом стало нечем дышать. Я не мог и двигаться. Меня словно парализовало. Подумал — все, конец. Потом, не знаю сколько прошло времени, сознание вернулось. Какой-то парень в темной форме нес меня на плече. Запомнил, что в другой руке у него длинная винтовка, наверное, он был снайпером». Газ, использовавшийся спецназом, как рассказывали позже участники штурма, вызывает паралич при первом же вдохе. Концентрацию давали в принципе не опасную для жизни, но «помещение замкнутое, люди за три дня плена физически и морально измотаны, так что за последствия никто не ручался. Но раз команду дали, ее надо выполнять».

Лишь несколько боевиков, которых почему-то не вырубил газ, попытались оказать сопротивление. Но под воздействием газа, рассказывают штурмовики, они в основном попадали в заложников, находившихся вокруг. С террористами в зале было покончено в течение пяти-десяти минут. Женщин-шахидок, которые так и остались сидеть в креслах, добили выстрелами в затылок. «Добивали всех, на ком была взрывчатка, — рассказывает альфовец, — потому что люди еще могут отойти или, наоборот, у них начнутся конвульсии. В общем, чтобы случайно никто не нажал на кнопку, делали контрольные». Параллельно часть спецназовцев разбиралась с террористами в подсобных помещениях второго этажа, используя шумовые и световые гранаты. Большинство бандитов при этом пребывали уже в бессознательном состоянии, поскольку газ подействовал в первую очередь на тех, кто находился в верхней части здания. Одновременно третья группа ворвалась в ДК через проделанное при помощи взрыва отверстие в задней стене, через окна и двери. Террористы, располагавшиеся в фойе, в том числе Мовсар Бараев, хоть и были в затуманенном состояние, но, по словам оперативников, успели все же открыть по спецназу огонь из автоматов и даже сделали два выстрела из гранатомета. В результате один из штурмующих был контужен, а второй — получил ранение в руку. Тут же к зданию двинулось несколько бэтээров внутренних войск. «Пулеметы были заряжены, и нам дали команду стрелять по окнам здания, если в них появятся вооруженные люди, — говорили потом стрелки, — но огневая поддержка спецназу не понадобилась. Он справился сам». Последняя группа первой вступила в бой. Именно она уничтожила Мовсара Бараева — единственного из террористов, который с начала захвата был без маски. Кто-то из спецназа потом уже вложил лежащему на полу боевику в руку бутылку коньяка «Хеннесси». Возможно, таким образом они хотели показать «истинное» лицо борца за веру. Но трюк не удался — бутылка была пыльной, не распечатанной, да и ваххабит Бараев, как рассказывают знавшие его семью люди, предпочитал наркотики. Главные силы террористов были уничтожены на их боевых позициях: в коридорах, на лестницах и в подсобных помещениях. Основной бой разгорелся в подсобке клубного буфета. Всех пытавшихся оказать сопротивление боевиков спецназовцы вначале забрасывали шумовыми и световыми гранатами, а потом расстреливали.

Еще одна группа террористов, намеревавшаяся уйти через «черный» выход из ДК, попала в заранее подготовленную засаду. Террористы умирали быстрее, чем могли стрелять или даже подумать об обороне. Зато они успели подумать о другом. Как сообщил информированный источник, перед смертью они изнасиловали несколько заложниц. По-скот-ски, с садизмом. В подсобке буфета, где располагался «штаб» Бараева, найдено несколько «свежих» использованных презервативов. Как говорят медики, некоторые женщины обратились не только к психологу, но и к гинекологу. После боя началась зачистка здания, во время которой раненых террористов добивали, а валявшееся рядом с ними оружие отбрасывали в сторону. В результате операции, длившейся около 40 минут, были уничтожены большинство членов банды, включая главаря — М. Бараева, и 18 женщин-смертниц. По некоторым сведениям, одну из шахидок взяли живой. Также были задержаны трое предполагаемых участников захвата. Один-в здании, а еще двое (пытавшихся затеряться среди журналистов НТВ) — в толпе за оцеплением. Именно они сообщали подельникам о действии спецназа по телефону. Еще как минимум пара боевиков скрылась, смешавшись с заложниками. Причем, как подчеркивал сразу же после штурма замминистра МВД А. Васильев, из здания ДК могло ускользнуть до десятка (!) боевиков. Это объясняется двумя причинами. Во-первых, спецподразделения ФСБ имели приказ в первую очередь спасти заложников от угрозы взрыва и обезвредить террористов, которые будут рядом с заложниками. Эту задачу, как известно, бойцы выполнили с честью. Приказа же вылавливать спрятавшихся бандитов по закоулкам ДК, готового взорваться в любой момент, у них не было. Во-вторых, общее боевое обеспечение операции было возложено на подразделения МО и МВД. Иными словами — на срочников. Из-за нечеткого взаимодействия ведомств часть террористов в самом деле могла убежать, спрятавшись в подсобках ДК и не пострадав от газа.[23] Рассказывает офицер спецназа ФСБ, пострадавший от газа: «Одного нашего пацана мы нашли лежащим среди заложников. Сразу после штурма. Сначала думали — погиб. Наш доктор кинулся к братишке, а тот ни гугу: пульс прощупывается, весь бледный, глаза закрыты. Расстегиваем куртку, снимаем бронежилет… и вдруг Санек захрапел, так причмокивая губами, что мы ему позавидовали. Как потом оказалось, в скоротечном бою осколок от гранаты, брошенный террористом, повредил его противогаз… и боец хватил лишку газа. Хорошо, что не заснул в бою и задачу выполнил. Удивляюсь гражданским докторам. Одних наших бойцов, пострадавших от газа, откачивали в машине, а для других антидот пожалели, закричав на нас, что противоядия заложникам не хватает». Прямо на месте всем зрителям, 90 % которых находились в бессознательном состоянии, вкалывали вещества-антидоты, способные нейтрализовывать действие газа. Именно с этим и было связано большое количество шприцев, валявшихся в здании (изначально утверждалось, будто при помощи них террористы вводили себе наркотики).

После уколов всех заложников выносили на улицу и складывали рядом с выходом из ДК. Некоторые от действия антидотов приходили в себя, но большинство приходилось выносить на руках. Параллельно с эвакуацией людей к работе в здании приступила большая группа саперов.

Было обнаружено 30 взрывных устройств, 16 гранат Ф- 1 и 89 самодельных ручных гранат, большое количество стрелкового оружия, противопехотные гранатометы. Только в одном зрительном зале саперам пришлось обезвредить более десятка бомб, закрепленных на телах женщин-смертниц. В каждом из поясов было от 800 г до 2 кг пластита и начинка из мелких шариков и обрезков проволоки (при взрыве такого пояса, уничтожается все живое в радиусе 150 метров). В центре зала размещалась железная емкость с 50 кг пластита, а под четырьмя стойками балкона было заложено еще по фугасу. Также бомбы были закреплены под несущие конструкции ДК, а в некоторых местах поставлены мины-растяжки. Всего саперы обнаружили 30 адских машинок.[24] Журналистов в здание после штурма не пускали. Видеосъемку для телеканалов вели сами сотрудники ФСБ уже после того, как оттуда эвакуировали заложников. Трупы боевиков оставили. Во-первых, для зрителей, а во-вторых, для судмедэкспертов и прокуроров, которым еще предстоит провести следственные действия в здании. Чтобы проветрить помещение, спецназовцы выбили стекла и прорезали «окна» в плакате с надписью «Норд-Ост» на фасаде. Саперы работали над трупами, лежащими на сцене, снимая с них «разгрузки». Другие трупы, которые не успели убрать, лежали в проходах и сидели в креслах. В основном это были женщины. Как рассказывали оперативники, участвовавшие в осмотре, спецназ стрелял не в каждую из них. Некоторые погибли, захлебнувшись в рвотных массах — рвоту вызвал газ.

Первых заложников начали выводить и выносить из здания центра минут через 30 после начала спецоперации. Вначале к фойе подъезжали только «скорые» и труповозки, а затем и автобусы. Было задействовано более 100 «скорых», однако их все равно не хватало. Как свидетельствуют корреспонденты, работавшие у ДК, трупы и живых в салоны «скорых» забрасывали вместе, а машины отъезжали после того, как внутри у них не оставалось свободного места. Отъехав метров на 300–400 от здания центра, «скорые» останавливались на площадке, где пострадавших и трупы наконец сортировали. «Сюда раненых. Трупы — там», — кричала на санитаров какая-то женщина в испачканном кровью халате. В окна подъехавшей «скорой» были видны чьи-то ноги в оранжевых ботинках. Когда двери открылись, оказалось, что внутри нее человек семь лежат вповалку. Крупную женщину вначале бросили на носилки возле черных мешков с погибшими, но потом кто-то из врачей обнаружил у нее пульс. Пострадавшую снова закинули в карету, но уже на носилки, а всех, кто лежал возле нее, в проходе, стали упаковывать в мешки. Сразу же после штурма заместитель министра внутренних дел Владимир Васильев заявил, что удалось освободить 750 заложников. По его же словам, во время штурма погибли 34 заложника, потом он сказал, что количество жертв возросло до,67. Вечером некоторые врачи (хотя они дали подписку о неразглашении) говорили уже о 90 погибших. Смерть большинства из них наступила не от огнестрельных ранений, а от сердечно-сосудистых патологий, вызванных воздействием нервно-паралитического газа. Видимо, чтобы не портить статистику, Владимир Васильев, признавший вместе с руководством страны и ФСБ операцию «блестящей» и поставивший ее участникам «четверку с плюсом», к вечеру поправился, заявив, что в захваченном здании находилось не 750 заложников, как утверждалось ранее, а около 1000 человек. (В правоохранительных органах успешной операция по освобождению заложников считается, если в ходе нее погибло до 20 % захваченных. На момент завершения штурма количество жертв действительно было меньше 20 %.) Один из основателей израильской антитеррористической организации А. Хеффец заявил, что «русские специальные службы действовали единственно возможным способом при штурме здания в Москве. При этом он также отметил, что израильские спецслужбы никогда не применяли газ при штурме зданий с заложниками, и призвал израильскую полицию изучить и перенять опыт московских коллег. Военные эксперты из США также считают, что полная ликвидация банды М. Бараева стала возможной лишь благодаря применению российскими спецслужбами газа, «непохожего ни на один препарат, имеющийся в арсенале антитеррористических подразделений мира». Рассказывает участник штурма, офицер Центра специального назначения ФСБ: «Мы все скрипим зубами и не знаем, что делать с победой, которую у нас отбирают. Пошли они все на…, провокаторы! Да, мы получаем зарплату за то, что идем на смерть. Но она в десятки раз меньше, чем у наших «супер-подготовленных» коллег из Израиля и Америки. Хотя против нас они просто щенки. А мы жили и будем жить. И дела делать. Мы никогда не жировали, даже в советское время. Нас не перекармливали, хотя в КГБ и платили на 30–50 рублей больше, чем в армии. Но мы всегда могли и можем постоять за Родину. А плачем только тогда, когда хороним своих боевых товарищей. Очень хочется, чтобы кто-то сказал в России: «Смирно!» Надоело жить в бардаке. Как говорится, мягкой тряпкой порядок в семье не наведешь. Так что третий тост за нас будут пить еще не скоро. Но сегодня праздник на нашей улице. И победу у нас никому не отнять…»