и белорусской Лялей.
Интересно, что у этрусков, которые вообще в области религиозных верований сделали немало заимствований от соседних народов, Луна называлась, между прочим, Лала – именем, опять буквально соответствующим нашей Ляле.
в) Лад, «бог женитвы», «бог веселия и всякого благополучия», и Радегаст, представляющий с некоторых сторон столь близкое сходство с Фрейром, богом брака и веселья, бог света и радости, радетель о благе человечества, как бы находят себе точно подходящую подругу: первый – в лице Лады, имя которой возглашается на брачных весельях, второй – в лице Радуницы, сияющей радостью богини красной весны, чествуемой на «красной горке»[50]. Эту Радуницу, представительницу радостной весны, имеет несомненно в виду следующая народная песня, когда обращается к Веснe:
Весна, весна красная,
Приди весна с радостью,
С радостью, с радостью
С великой милостью.
Весну закликают, к матери Ладе обращаются с просьбою благославить это закликание:
Благослави, Мати,
Ой мати Лада, мати,
Весну закликати.
Чехи спрашивают у Весны, где она так долго была, она отвечает, что «у воды руки и ноги мыла».
И вопрос и ответ вполне соответствуют приведенному выше отрывку из весенней песни, обращаемой к весенней богине в лице Марии. Весна рождается, следовательно, из воды, как Афродита из морской пены.
г) Из приведенных выше стихов Гомера и Гесиода мы видим, что Солнце (Ясион) и Земля (Деметра) вступают в любовную связь. Плодом этой связи является богатство и изобилие (Плутос). Точно так и славянский Ясонь – Ярило – Припекало и т. д. – совокупляется с матерью-землей, рождающей изобилие плодов земных, которыми обусловливается благосостояние земледельца и садовода. В северных и средних широтах главное богатство народа составляют плоды полей. Представителем изобилия полевых произведений, составляющих народное богатство, подобно Плутосу, является уцелевший до наших дней в Белоруссии Спорыш, в честь которого в пору жатвы там поются особые «Спорышевые песни».
Название «Спорыш» родственно болгарскому слову спор (прилагат.: спорен), означающему изобилие, богатство (изобильный, богатый, ср. spora (чеш.) = умножение, sporo (польс.) = изобильно, спор (белорусс.) = успех)[51]. Слово «спор» соответстует греческому сыну Деметры и Ясиона, представителю богатства. Плутос и Спорыш, следовательно, суть синонимы. Это подтверждается и тем, что точно в том же смысле, как Спорыш, величается в белорусских песнях и Добро (= изобилие, богатство). Привожу две песни в честь Спорыша и Добра:
а) Ходзиу Спорыш по вулице,
По вулице по широкой,
По мурауце по зеленой,
А нихто Спорыша у двор ня зовець.
Вышла, выехала Хвядориха:
«Ходзи, Спорыш, ко мне на двор,
Ко мне на двор, на чисовы стол.
Сядзь, Спорыш, на покуце
(почетное место, под образом),
На покуце, да на зо; лоце.
Пи, Спорыш, зялено вино.
Споры, Божа, у моем гумне,
У моем гумне, у моем дворе:
На току вмолот, а в дзяжи подходь,
А в печи рост, а на столе сыццё
(довольство)».
б) Пошло Добро дорогою,
Дорогою широкою,
А хто добро пираймець,
К себе у гумно завернець?
Андрейка добро пираняу,
К сабе у гумно завернуу:
«Ко мне, добро, у мое гумно!
Мое гумно вяликоя,
Пираплеты высокие».
Спорыш и Добро в этих песнях имеют одно и то же значение, совпадающее со значением Пильвита, бога изобилия и богатства литовских народов. Пильвит же, и по значению, и по имени своему, соответствует Плутосу.
В других песнях, представляющих варианты только что приведенных, те же просьбы, посетить двор и гумно, обращаются к «Богу», под именем которого, несомненно, подразумевается тот же Спорыш; этого бога встречают с почтением, с обнаженной головой, просят прийти с изобильным урожаем:
Ишоу Бог дорогою,
А за ним наш пан идець,
У руках шапочку нясець
И до себе бога просиць:
«Да ко мне, божа, да ко мне,
Да з густыми снопами,
Да з частыми копами.
У мяне гумно вяликоя,
Пераплоты высокие,
Ёсь гдзе снопы стауляци,
Ёсь гдзе скирты класыи».
По словам белорусской же жатвенной песни,
Ходзил Бог по полю,
Поцерял корону.
Корону эту (очевидно, обрядный жатвенный венок, эмблему плодородия) находят и поднимают «жнейки». Соответственно тому, у латышей в песнях упоминается о боге в венке из ржаных остий:
По полю ржи идет Бог,
У него шапка из ржаных остий.
«Бог» в латышских песнях прогуливается и между селянами, работающими на гумне или на мельнице, как бы радуясь плодам своих благодеяний на пользу людей:
На гумне молотят молотильщики,
В жерновой избе мелят мельники;
Богу понравилось
Прогуливаться промежу них.
К тому же богу относится молитва:
Уроди, Боже, два колоса
На конце одной соломенки.
На юге, где главное богатство народа составляют плодовые деревья и виноградники – словом, сады – вероятно, почитался специальный бог садов, имя которого, быть может, скрывается в известном нам ныне лишь в латинизованной форме названии древнеиталийского бога садов – Вертамнис, означающего как бы садовщика.
4. Как бог-оракул, солнце олицетворяется в образах:
а) Радегаста-Сварожича и Святовита, славившихся своим оракулом в среде всех балтийских славян. Способы гадания, сходные с теми, которыми открывалась в названных святилищах воля богов (посредством жеребьев, хода коня, обрядного пирога), до сих пор, в числе многих других, практикуются простым народом в разных славянских землях, в особенности
а) на святках, при встрече возродившегося солнца, Авсеня или Божича, и
б) во время купальского праздника, которым провожают исполнившее свое назначение и затем удаляющиееся солнце, в лице Купала (Яна-Ивана) – словом, в главнейшие моменты чествования солнечного божества.
Между многоразличными способами гадания наиболее видное место занимают гадания по искрам и пламени костров, факелов, лучин и т. п., словом, гадания по огню, двойнику солнца, представителю его на земле, и с другой стороны – по произведениям лугов и полей (сену, соломе, хлебным зернам и пр.), в особенности гадания цветами, зеленью, венками, и притом преимущественно у колодезей, рек и источников (дома – у сосуда, наполненного водой) – одним словом, у вод, представительницей которых служит царица небесной влаги, в лице Коляды, Купалы и т. д. Я буду говорить об этих гаданиях при описании
