Фразы с перифразой
В стихотворной речи особенно (хотя не чужды они и прозе) нам нередко приходится встречаться с самыми разными описательно-метафорическими и перифрастическими сочетаниями. Они выступают в поэзии и как дань литературной традиции, и как продукт индивидуально-авторских словесных преобразований. Перифразы, которые не являются прямым и однословным названием предмета речи, а содержат также и его описательно-метафорическую характеристику, в стихотворных произведениях оказываются одной из наиболее ярких их особенностей.
Перифразы могут употребляться по-разному и быть самыми различными. Это относится и к их удачности и выразительности, и к тому, что можно назвать языковой трудностью.
Иногда перифразы похожи на яркое и красочное сопровождение скромного словного названия. Тогда они являются в виде приложения, выступая как образное обозначение чего-либо, что рядом названо также и словом. Вот несколько примеров из произведений А. С.Пушкина.
Питомцы ветреной Судьбы,Тираны мира! трепещите!
(«Вольность»)
Задумчивость, ее подругаОт самых колыбельных дней,Теченье сельского досугаМечтами украшала ей.
(«Евгений Онегин»)
Подруга думы праздной,Чернильница моя…
(«К моей чернильнице»)
Меж тем в лазурных небесахПлывет луна, царица нощи.
(«Руслан и Людмила»)
Он рощи полюбил густые,Уединенье, тишину,И ночь, и звезды, и луну,Луну, небесную лампаду…
(«Евгений Онегин»)
Когда для смертного умолкнет шумный деньИ на немые стогны града (= «площади города». – Н. Ш.)Полупрозрачная наляжет ночи тень И сон, дневных трудов награда,В то время для меня влачатся в тишинеЧасы томительного бденья…
(«Воспоминание»)
Ведь это наконец и жителю берлоги,Медведю, надоест.
(«Осень»)
Такие перифразы (если они не содержат неизвестных компонентов) вполне понятны и «схватываются» совершенно свободно.
Однако значительно чаще перифразы употребляются сами по себе, абсолютно самостоятельно, в качестве единственного в данном контексте обозначения тех или иных предметов, лиц, явлений, действий, состояний и т. д. В таких случаях (при поверхностно-быстром чтении) их легко или не заметить, или не понять сообщаемого вообще. Естественно, что в этом случае их приходится комментировать.
Приведем несколько иллюстраций таких перифраз, одновременно сопровождая их переводом на «язык смиренной прозы».
Давайте обратимся прежде всего к «Евгению Онегину» А. С.Пушкина. Остановимся на нескольких перифразах из этого хорошо знакомого (и такого неведомого) произведения.
Читаем конец четвертой главы в лирическом отступлении поэта – перед нами во всей своей красе перифрастическая характеристика местоимения мы:
Меж тем, как мы, враги Гимена,В домашней жизни зрим одинРяд утомительных картин…
Раскрывающая неясное мы перифраза враги Гимена переводится словами «убежденные холостяки» (Гимен или Гименей – мифологический бог брака у греков и римлян, ср. немного выше в устах Онегина: «Судите ж вы, какие розы Нам приготовил Гименей», Гименей – «брак»). Через несколько страниц (в XLIV строфе шестой главы) мы встречаемся с расхожим в то время поэтическим определением молодости:
Ужель и впрямь и в самом делеБез элегических затейВесна моих промчалась дней(Что я шутя твердил доселе)?
С этой перифразой перекликается всем известное по арии Ленского метафорическое определение молодости в той же главе: «Куда, куда вы удалились Весны моей златые дни?» Заметим, что данная перифраза является излюбленной в поэзии первой половины XIX в. и восходит к французскому источнику. Впервые ее мы находим в переводе Милоновым элегии Мильвуа (ср. у А. Шенье: «О jour de mon printemps»).
В третьей главе имеется даже такая перифраза, которую объясняет в своих примечаниях сам Пушкин:
Певец Пиров и грусти томной,Когда б еще ты был со мной…
Его 22-е примечание гласит: «Е. А. Баратынский». Здесь поэт счел необходимым даже растолковать свое индивидуально-авторское выражение, не надеясь на современного читателя: вдруг не вспомнит знаменитую его поэму «Пиры» и смешает ее (несмотря на большую букву П) с нарицательным существительным пиры. Описательное обозначение человека с помощью написанного им произведения наблюдается очень часто и является актуальным и сейчас. Вспомните хотя бы вторую строфу первой главы с перифразой Друзья Людмилы, и Руслана! (= «Мои друзья!»).
Дочитываем снова (в который раз!) роман. Вот вторая половина двадцать восьмой строфы восьмой главы:
И он ей сердце волновал!Об нем она во мраке ночи,Пока Морфей не прилетит,Бывало, девственно грустит,К луне подъемлет томны очи,Мечтая с ним когда-нибудьСвершить смиренный жизни путь!
Здесь целый цветник перифраз. И он ей сердце волновал – «И она его любила», во мраке ночи – «ночью», пока Морфей не прилетит – «пока не уснет», К луне подъемлет томны очи – «смотрит томно на луну», Мечтая с ним когда-нибудь Свершить смиренный жизни путь – «Мечтая когда-нибудь выйти за него замуж, прожить с ним всю жизнь».
Заглянем теперь в стихи А. С.Пушкина.
В стихотворении «Алексееву» вместо простого молодость мы читаем: Пришел веселой жизни праздник.
«Воспоминания в Царском Селе» (1814) содержит перифразу чада (= «дети») Беллоны (богини войны), равнозначную слову воины:
И тени бледные погибших чад Беллоны,В воздушных съединясь полках,В могилу мрачную нисходят непрестанно…
В этом же стихотворении нас ждет и более кроссвордный случай:
Где ты, любимый сын и счастья и Беллоны,Презревший правды глас, и веру, и закон…
Сыном и счастья и Беллоны поэт называет здесь Наполеона.
О римлянах в стихотворении «Лицинию» Пушкин говорит перифразой Ромулов народ (Ромул, по преданию, один из основателей Рима, ср.: «Но дней минувших анекдоты от Ромула до наших дней Хранил он в памяти своей» = «Но все истории прошлого он помнил»):
О Ромулов народ, скажи, давно ль ты пал?
Смерть шутливо в стихотворении «Кривцову» поэтом именуется новосельем гроба:
Не пугай нас, милый друг,Гроба близким новосельем…
В стихотворении «N. N.» (В. В. Энгельгардту) не менее шутливо и удачно автор вместо выздоровел использует перифразу ускользнул от Эскулапа (Эскулап – «врач»):
Я ускользнул от ЭскулапаХудой, обритый – но живой;Его мучительная лапаНе тяготеет надо мной.
Решите сами
Переведите на современный язык
Вы уже познакомились с одной из характерных черт русской поэзии первой половины XIX в.: довольно большим количеством перифраз самого различного характера. Вместо прямого названия какого-либо предмета
или явления поэт зачастую прибегает к его описанию. Это выражается в том, что там, где мы могли бы обойтись словом, в стихотворном произведении возникают целые словесные сообщества, содержащие обязательно какой-то яркий и примечательный признак обозначаемой реалии. Вот несколько перифраз из произведений А. С.Пушкина. Выделите и переведите их на современный язык сначала сами. Затем узнаете, насколько успешно вы это сделали, из ответов.
Прости мне, северный Орфей,Что в повести моей забавнойТеперь вослед тебе лечу.
(«Руслан и Людмила»)
Она почила вечным сном.
(Там же)
«Мой друг, – ответствовал рыбак, —Душе наскучил бранной славыПустой и гибельный призрак.
(Там же)
Забытый светом и молвою,Далече от брегов Невы,Теперь я вижу пред собоюКавказа гордые главы.
(Там же)
Приветствую тебя, пустынный уголок,Приют спокойствия, трудов и вдохновенья,Где льется дней моих невидимый потокНа лоне счастья и забвенья.
(«Деревня»)
И вы забыты мной, изменницы младые,Подруги тайные моей весны златыя.
(«Погасло дневное светило…»)
Я предаюсь своим мечтам…
(«Брожу ли я вдоль улиц шумных…»)
Мы все сойдем под вечны своды.
(Там же)
Мой путь уныл.Сулит мне труд и гореГрядущего волнуемое море.
(«Элегия»)
