Наша милая Напа Леоне передает тебе привет. Сама черкнуть тебе пару строк она не может — руки заняты, свинью-копилку сторожит.
Я
П.С. Так, между делом, поспрашивай Клеорна, случались ли когда-нибудь преступления, за которые наказывали не хозяина, а подстрекавшего к упомянутому преступлению домашнего любимца? Очень нужно, чтоб были. Если нет, подумай на досуге, как организовать соответствующий прецедент. Казнь путем усекновения головы, усов и конечностей меня устраивает. Не для себя лично — для вреднючего питомца, конечно же».
XV
Королевство Ллойярд, Восьмой Позвонок
Шел дождь.
С тоской вспоминая засушливый климат Бёфери, Огги Рутфер дежурил под стенами замка волшебников, стараясь не упустить того момента, когда нанятый специалист доложит об успехе поисковой операции. Купив у разносчиков жареную рыбу, Рутфер подкармливал очередную бродячую кошку, вернее, целую дюжину тощих созданий, сбежавшихся ради бесплатного угощения. Животные, не веря своему счастью, с жадностью глотали еду; особенно усердствовала чья-то курсовая работа — большой кошачий скелет, добросовестно перемалывающий зубами куски рыбы. Пристроившийся следом полосатый блохастик не гнушался подобрать столь специфическим образом измельченное пропитание, и даже подбадривал покровителя жадным мявом: не стой, не лови блох, ешь, скелятина, а то я пока жевать не научился!
Дождь шел всю ночь, и Огги Рутфер дважды посылал за добавкой услужливо-безропотных слуг Восьмого Позвонка. Его щедрость не осталась безнаказанной. Наоборот, у молодого человека появился повод гордиться своей предусмотрительностью, когда под утро рядом с ним стали кружиться весьма подозрительные летучие мыши. Кот-скелет бесстрашно выгнулся (хотя больше, казалось, некуда), зеверещал-задребезжал челюстями и первым бросился на защиту благодетеля. Остальные, вздыбив шерсть и прижав уши, также выразили свое фу: здесь кормят их, а чужие кормушки пусть располагаются в каком-то другом месте.
К утру пошел снег. Противно-мокрый, ничуть не лучше льющейся с неба воды. Опять же спасибо кошкам — без них, прильнувших со всех сторон, у Огги к утру обязательно случилась бы простуда. А так — переночевали, и бесплатно, и почти комфортно… А ты, костяной, не лезь. Как тебя гладить, пальцы за ребра цепляются?
Только Рутфер собрался стучаться в ворота замка, идти проверять, что там делает его консультант, как створки ворот распахнулись и похожий на грустного пса волшебник явился сам.
— Знаю!! — заорал мэтр Лео.
Выглядел волшебник совершенно безумно: красные от недосыпания глаза, всклокоченная шевелюра, у груди — книга, зажатая побелевшими от напряжения, сведенными судорогой руками.
— Я теперь всё знаю!!! — повторил волшебник. — Я знаю, как оно прячется! Теперь оно от меня не скроется! Вперед!!!
И спешно начал что-то колдовать.
Кот эту мажью породу разберет, — решил Рутфер, осторожно пристраиваясь в радиусе действия телепортирующего заклинания. — Может, книга и в самом деле дурная, вон как подействовала… Однако ж гонорар задохлик принял, пусть отрабатывает.
Через минуту Огги передумал. Мало того, что телепортировался волшебник в какой-то забытый богами маленький городок, так еще и медведи здесь по улицам шастают…
— Вперед!! — азартно повторил Лео, забираясь на спину мохнатому «коню». — Без нас они его не раскроют!..
Рутфер вздохнул. Ведь знал же, что самым большим риском его профессии является переборщить с оплатой вспомогательного персонала. Но раньше он думал, что это правило касается в основном брави и большого количества легкодоступной выпивки. А тут… интеллигентный с виду молодой человек, всего-то одна книжка, хоть и толстая. А такое разрушительное воздействие…
Талерин
17-й день месяца Гусыни
К утру Цогобас смирился с неизбежным. Оно, это самое неизбежное, оставалось загадкой, но загадкой, у которой может быть не бесконечное множество ответов, а вполне даже конечное. Два-три варианта, не больше. Или карлика осудят за грабеж (который он, увы, не успел совершить), или за незаконное проникновение во дворец. Арестовавшие Цогобаса стражники что-то говорили о недуге короля, и эти речи заставили кожу на голове карлика пойти морщинками: ой-ой… Вот только не надо все совершившиеся в Королевском Дворце преступления взваливать на узкие плечи господина Цогобаса! Я не знаю, с чего ваш король надумал помирать! Понятия не имею, о каких краденых драгоценностях идет речь! И вообще, я оказался здесь случайно, меня Кот принес!
У-уу, скотина черно-белая…
Так или иначе, сейчас главный хранитель Замка в Кёр-Роэли, самый преданный помощник Госпожи и ее верный слуга сидел в подземелье, с забитыми в колодки руками, и не имел возможности ни сбежать, ни оправдаться. Сбежать — потому, что до татуировки, нанесенной на верхней части груди Цогобасу дотянуться не удалось, хотя он старался. Извивался, как гнолл, охотящийся на ворон. А оправдаться — потому, что догадывался: ему никто не поверит.
Уж он бы, застав кого-нибудь за кражей в кабинете Госпожи, ни за что не поверил, что преступник оказался в этом месте случайно.
Вполне возможно, что если бы Цогобас вел себя иначе, то и обращение с ним было более гуманным и уважительным. Увы, карлика сгубил избыток артистизма. Он так хорошо изобразил, что готов насмерть загрызть любого, кто до него дотронется, что всех, трен кайхай, покусает и живыми в землю заколдует, что стражники перепугались и навешали на него столько железа и нюртанга — троллю впору.
«Теперь они позовут какого-нибудь сморчка, из тех, которые постарше и помогущественнее. Кого, интересно? Пугтакля, селитры ему в корешки, или кого помоложе найдут? Да какая разница — всё равно, это будет один из тех, кого я грабил по приказу Госпожи. А между прочим, и не грабеж то было! Просто Кёр-Роэли мир маленький, а Госпоже для ее волшебства предметов и веществ нужно о-оочень много. Отдавали бы задаром, я б не воровал. И вообще…» — всхлипнул Цогобас, вдруг преисполнившись жалости к себе. — «Я ми-иирный…»
Увы, холодные сырые стены темницы были глухи к жалобам узника. Оставалось только ждать, гадать, на кого он сейчас больше похож — на распятую лягушку, или на распяленное кусанное молью рукоделие, — и надеяться на лучшее.
Последнее получалось хуже всего.
За тяжелой, обитой железом дверью послышались шаги и голоса.
— Вы уверены, что мне сюда нужно? — спрашивала женщина.
— А то! — отвечали ей громыхающие связкой ключей стражники.
— Нет, вы не поняли, уважаемый: вы уверены, что именно мне нужно сюда идти? — не сдавалась женщина.
— Не боись, твоя ученость, — лихо цыкнул зубом первый страж. Мстительный Цогобас от души пожелал, чтобы зубки у дядьки болели, и почаще, почаще… — Оно связанное. В железа забито, а кусаться начнет — ты нас зови, мы ему по мордасам треснем!
Карлик зашипел от бессильной ярости. Эх, не успел я использовать запонки! Узнали бы вы тогда, кто кого «по мордасам»!
Но здешний люд — ученый. Первым делом Цогобаса обыскали на предмет артефактов. Всё забрали, гады! Хорошо еще, под рубашку не заглянули, а то и кожу бы срезали.
Дверь заскрипела. Один стражник внес фонарь, второй — низкую табуретку. Потом, подобострастно кланяясь, пригласили войти «ее ученость».
Мэтресса Далия, стараясь двигаться так, чтобы случайно не коснуться стен, потолка, или, да спасите боги, местного воздуха, вошла в камеру.
— Э-э… Я всё прекрасно понимаю — тюремный колорит, давление на психику преступников, возможно даже — вы именно так понимаете слово «романтика», но лучше предупредите сразу — крысы здесь водятся?
— Да с чего бы? — удивился первый стражник. — Оно ж еще не сдохло, что им здесь есть?
У алхимички подогнулись колени. Хорошо еще, что второй тюремщик оказался посообразительнее и, чтоб успокоить даму, громко постучал по углам. Что-то зашуршало и скрылось. Хвала богам! Только практической зоологии Далии сейчас не хватало для полного счастья…
— Ну, ежели чего — вы орите, — заботливо подсказал стражник.
— Обещаю, — Далия была совершенно искренна. — Обязательно.
— Ну, мы, стал быть, пошли…
— Далеко не уходите! — попросила алхимичка.
Устроившись на колченогом табурете, она откашлялась и приступила к первому в своей жизни допросу.
(Чувствуя себя последней идиоткой. Почему она согласилась на авантюру министра Ле Пле? Это его обязанность — допрашивать преступников. А что их поймали в покоях придворного алхимика — так не Далии в том вина!)
— Значит, вы…э-э… тот самый человек… э-э… гном…Хмм, — растерялась мэтресса Далия.
Цогобас поднял голову и уставился злым тяжелым взглядом на пришедшую женщину.
