– А меня убедило.
– Ты всегда умела нахвататься множества невозможных вещей до завтрака, старушка. Мой тебе совет – сиди тихо и держи рот на замке. Дело полицейских – опознать их драгоценный труп. Держу пари, Гарольд сказал бы то же самое.
– О, я знаю, Гарольд сказал бы так же. И Альфред тоже. Но я так беспокоюсь, Седрик, очень беспокоюсь… Я не знаю, что мне следует делать.
– Ничего, – быстро сказал Седрик. – Держи рот на замке, Эмма. Никогда не идти навстречу опасности – вот мой девиз.
Эмма Крэкенторп вздохнула и медленно, с тяжелым сердцем, пошла назад к дому.
Когда она вышла на подъездную дорогу, из дома появился доктор Куимпер и открыл дверцу своего потрепанного «Остина». Увидев ее, он остановился, потом покинул автомобиль и пошел ей навстречу.
– Ну, Эмма, – сказал он, – ваш отец в замечательной форме. Убийство ему на пользу. Оно дает ему интерес к жизни. Я должен рекомендовать это средство моим пациентам.
Эмма машинально улыбнулась.
Доктор Куимпер всегда быстро замечал реакцию людей.
– Что-нибудь не так? – спросил он.
Эмма подняла на него глаза. Она привыкла полагаться на доброту и сочувствие доктора. Он стал другом, на которого она могла опереться, а не просто медиком. Его нарочитая грубоватость не вводила ее в заблуждение – она знала, что за нею скрывается доброта.
– Да, я обеспокоена, – призналась она.
– Не хотите мне рассказать? Если не хотите, не рассказывайте.
– Я бы хотела вам рассказать. Часть этого вы уже знаете. Дело в том, что я не знаю, что делать.
– Я бы сказал, что на ваши суждения обычно можно полагаться. В чем проблема?
– Вы помните – или, возможно, не помните, – что я когда-то рассказывала вам о моем брате… о том брате, который погиб на войне?
– Вы имеете в виду – о том, что он женился или хотел жениться на девушке из Франции? Что-то в этом роде?
– Да. Почти сразу же после того, как я получила то письмо, он погиб. Мы никогда ничего не слышали об этой девушке и не получали от нее никаких известий. Собственно говоря, мы знали только ее имя. Мы всегда ждали, что она напишет или приедет, но она не приехала. Мы получили от нее письмо только перед самым Рождеством, примерно месяц назад.
– Я помню. Вы получили письмо, правильно?
– Да. В нем говорилось, что она в Англии и хотела бы приехать нас повидать. Мы уже обо всем договорились, а потом, в последнюю минуту, она прислала телеграмму, что ей неожиданно надо вернуться во Францию.
– И что же?
– Полицейские считают, что эта убитая женщина – француженка.
– Вот как? Мне она показалась скорее англичанкой, но об этом трудно судить… И что же вас беспокоит – сама возможность, что эта девушка может быть девушкой вашего брата?
– Да.
– Мне это кажется маловероятным, – сказал доктор Куимпер и прибавил: – Но все равно, я понимаю ваши чувства.
– Я спрашивала себя, не следует ли мне рассказать полицейским о… обо всем. Седрик и остальные говорят, что в этом нет никакой необходимости. А вы как думаете?
– Гм. – Доктор Куимпер поджал губы. Он несколько секунд молчал, глубоко задумавшись. Потом сказал, почти нехотя: – Конечно, будет гораздо проще, если вы ничего не скажете. Я могу понять чувства ваших братьев. И все же…
– Да?
Куимпер посмотрел на нее. В его глазах блеснула нежность.
– Я бы решился и рассказал им, – сказал он. – Вы будете продолжать тревожиться, если не расскажете. Я вас знаю.
Эмма слегка покраснела.
– Возможно, я веду себя глупо.
– Делайте то, что хотите, моя дорогая, и пошлите остальных членов семьи к черту! Я всегда поддержу ваше суждение – против их суждений.
Глава 12
I
– Барышня! Эй, вы! Зайдите сюда.
Люси удивленно повернула голову. Старый мистер Крэкенторп энергично манил ее пальцем из своей двери.
– Я вам нужна, мистер Крэкенторп?
– Не надо так много болтать. Зайдите сюда.
Люси повиновалась повелительному жесту. Старый мистер Крэкенторп схватил ее за руку, втащил в комнату и закрыл дверь.
– Я хочу вам кое-что показать, – сказал он.
Люси огляделась вокруг. Они находились в небольшой комнате, очевидно предназначенной на роль кабинета, но так же очевидно не использовавшейся в этом качестве уже очень давно. На письменном столе возвышались кипы пыльных бумаг, а с потолка в углах фестонами свисала паутина. Воздух был пыльный и затхлый.
– Вы хотите, чтобы я убрала эту комнату? – спросила она.
Старый мистер Крэкенторп яростно затряс головой.
– Не вздумайте! Я запираю эту комнату на ключ. Эмма хотела бы навести здесь свой порядок, но я ей не разрешаю. Это моя комната. Видите вот те камни? Это геологические образцы.
Люси посмотрела на коллекцию из двенадцати или четырнадцати кусков камня; некоторые были отполированы, некоторые остались необработанными.
– Красиво, – любезно согласилась она. – Очень интересно.
– Вы совершенно правы. Они интересные. Вы умная девушка. Я их не всем показываю… Я вам покажу еще кое-что.
– Это очень любезно с вашей стороны, но мне действительно нужно вернуться к своей работе. В доме шесть человек…
– И они меня объедают! Разорить хотят… Вот и всё, что они делают, когда приезжают сюда! Едят. И не предлагают заплатить за то, что съедают… Кровопийцы! Все ждут моей смерти… Ну, я пока умирать не собираюсь – и не умру, чтобы доставить им удовольствие. Я гораздо крепче, чем полагает даже Эмма.
– Я в этом уверена.
– И я не такой уж старый. Она делает вид, что я старик, обращается со мной как со стариком… Вы ведь не считаете меня старым, правда?
– Конечно, нет, – ответила Люси.
– Разумная барышня… Взгляните на это.
Он показал пальцем на большую выцветшую схему, висящую на стене. Люси увидела, что это генеалогическое древо; некоторые надписи были сделаны так мелко, что пришлось бы воспользоваться лупой, чтобы прочесть имена. Дальние предки, тем не менее, были написаны крупными, гордыми заглавными буквами с коронами над ними.
– Мы – потомки королей, – заявил мистер Крэкенторп. – Это семейное древо моей матери, а не отца. Он был простолюдином! Вульгарным стариком! Не любил меня. Я всегда его превосходил. Пошел в материнскую родню. У меня природная склонность к искусству и древней скульптуре, – он в них не разбирался, старый глупец… Я не помню матери, она умерла, когда мне было два года. Последняя из их семьи. Они разорились, и она вышла за моего отца. Но вы посмотрите сюда – Эдуард Исповедник, Этельред Неразумный – и все им подобные… И это было еще до прихода норманнов. До норманнов – это уже кое-что, правда?
Он повел ее через комнату к огромному предмету мебели из темного дуба. Люси смущала сила пальцев, вцепившихся в ее руку.
Сегодня в старом мистере Крэкенторпе действительно не было заметно никакой слабости.
– Видите этот шкаф? Он из Лашингтона, это было поместье моей матери. Эпоха королевы Елизаветы. Чтобы его сдвинуть, нужно четыре человека. Вы не знаете, что я храню в нем, а? Хотите, я вам покажу?
– Покажите, пожалуйста, – вежливо согласилась Люси.
– Вам любопытно, да? Все женщины любопытны. – Старик вынул из кармана ключ, отпер дверцу нижней части шкафа и достал оттуда небольшой сейф, выглядевший на удивление новеньким; его он тоже открыл ключом. – Взгляните сюда, моя дорогая. Вы знаете, что это такое?
Он поднял маленький цилиндр, завернутый в бумагу, и развернул с одного конца. На его ладонь высыпались золотые монеты.
– Посмотрите на них, юная леди. Посмотрите на них, прикоснитесь к ним. Знаете, что это такое?.. Держу пари, не знаете! Вы слишком молоды. Соверены, вот что это такое. Добрые золотые соверены. То, чем мы пользовались до того, как вошли в моду все эти грязные клочки бумаги. Они стоят намного больше, чем глупые клочки бумаги. Я собирал их много лет… У меня в этой коробке еще много других вещей. Много чего я сюда положил. Всё готово на будущее. Эмма не знает, никто не знает. Это наша тайна. Понимаете? Вы знаете, почему я вам это рассказываю и показываю?
– Почему?
– Потому что не хочу, чтобы вы думали, что я – бессильный, больной старик. Этот старый пес еще полон жизни. Моя жена уже давно умерла. Вечно всему противилась. Ей не нравились имена, которые я дал детям, – хорошие, саксонские имена, – она не проявляла никакого интереса к семейному древу. Правда, я никогда не обращал внимания на ее слова, а она была слабым существом, всегда уступала… А вот вы – бойкая кобылка, очень славная кобылка, правда. Я дам вам один совет. Не тратьте себя понапрасну на молодого человека. Молодые люди глупы! Вам надо подумать о будущем. Вот погодите… – Его пальцы впились в руку Люси, он нагнулся к ее уху. – Больше я ничего не скажу. Ждите. Эти дураки думают, что я скоро умру. А я не умру. Не стоит удивляться, если я многих из них переживу. А там посмотрим! О да, там посмотрим… У Гарольда нет детей. Седрик и Альфред неженаты. Эмма… Эмма никогда уже не выйдет замуж. Она немного увлечена Куимпером, но тот и не подумает жениться на Эмме. Есть еще Александр, конечно. Да, есть Александр… Но, знаете, я люблю Александра… Да, это затруднение. Я люблю Александра.
