– Когда Эреш упала на выступ, она сильно побилась и переломала ребра, как ты и предполагал. У нее все тело – сплошной синяк. Удивительно, что она до сих пор жива. Девушка много вынесла. – Лэйк помолчал. – Она говорит, тебя ищет лективин?
– Да.
– Он может подняться в горы. Лективины быстры и выносливы, и горные кручи им не помеха. Он не попадет в ловушку, поскольку будет следовать за светом твоей души и, конечно выберет правильную дорогу. Безопасную. Нам следует быть настороже.
– Настороже! – мрачно буркнул Баллас. – Если ты так печешься о нашей безопасности, позволь мне прикончить Эреш. Она замедлит нас. Лективин может догнать нас прежде, чем мы найдем Белтирран.
– Ну и что? – сказал Лэйк, поднимаясь на ноги. – Ты же убийца по природе своей. Если лективин появится – убей его.
Два дня они пробирались по горам, поднимаясь все выше. Лэйк вел, Эреш следовала за ним по пятам. Несмотря на раны, девушка двигалась быстро и ловко. Она явно испытывала сильную боль, но не жаловалась. Эреш с неподдельным любопытством слушала все, что рассказывал Лэйк о горах и деталях окружающего пейзажа. Тупики, откуда нет хода назад, удивительное переплетение троп и выступов, пропасти, в которые легко забрести, но из которых нельзя выбраться, – все занимало ее. Ей нравилось говорить с Лэйком, и старик живо откликался на ее интерес. Баллас не знал, действительно ли Эреш искренна, или же болтовня Лэйка просто позволяла отвлечься от боли в избитом теле.
Первым вечером они соорудили лагерь и поели, разделив с Эреш свои запасы. Баллас заметил, что взгляд Эреш – хотя был таким же острым и внимательным, как и всегда, – несколько изменился. В нем сквозила робость. Девушка понимала, что сколько бы приключений она ни пережила на равнине, в горах она хрупка и неопытна. Неужели же сломанные ребра так смутили ее? Или, может быть, сами горы? Места, совершенно чуждые для того, кто вырос на болотах.
На вторую ночь они разбили лагерь рядом с высоким валуном. Просмоленная ткань, протянутая к его вершине от земли, снова превратилась в крышу. Лэйк ушел, намереваясь вымыться в ручье. В мешках уже не осталось еды. Балласу предстояло убить козла, и он натягивал лук и выбирал стрелы. Эреш собирала дрова. Она ударила кремнем, нацелившись в кучку сухого мха. Разлетелись искры, однако растопка не занялась. Снова и снова она пыталась поджечь мох. Сперва ее неудачи забавляли Балласа. Он смотрел на девушку с мрачным удовлетворением: она была бесполезной обузой – как он сказал Лэйку в первый же день. Теперь Эреш отличнейшим образом это доказывала. Даже такое простое дело, как разведение костра, оказалось за пределами ее возможностей.
Через некоторое время удары кремня начали раздражать его. Каждый звук вызывал приступ ярости. Баллас отобрал у Эреш кремень с огнивом и одним-единственным ударом поджег мох. Закурился дымок. Баллас сунул огниво Эреш.
– Теперь раздувай, – сказал он. – Уж это-то у тебя получится, я надеюсь? Можешь хотя бы дышать без того, чтобы все не испоганить?
Эреш не ответила, а принялась раздувать пламя.
– Ты как здесь оказалась, а?
Эреш не ответила. Баллас схватил ее за локоть и оттащил от костерка.
– Отвечай.
– Я не могу раздувать и говорить одновременно.
– Почему ты оказалась в этих долбаных горах?
– Я сбежала. Разве Лэйк тебе не рассказал?
– Да, – буркнул Баллас. – Но ты могла пойти куда-нибудь еще.
– Да неужели? И куда же, а? В Друине нет безопасного места.
– Это не объясняет, почему ты здесь.
– Я здесь, потому что идти больше некуда.
– И ты собираешься прожить в горах остаток жизни? Эреш подняла брови.
– Останешься здесь навеки? Поселишься? Соблазнишь козла и нарожаешь ему детишек?
– Ты отвратителен, – сказала Эреш, подкладывая в костер тонкие веточки.
– Да, возможно. Но я не претворяюсь, будто это не так. И не лгу о своих амбициях. Я ищу Белтирран. И ты теперь делаешь то же самое.
Эреш не ответила.
– За мной охотится Церковь. Белтирран – моя единственная надежда на спасение. Ты смеялась надо мной. Считала меня глупцом. Теперь тебя тоже преследуют, ты в отчаянии – что же происходит? Ты тоже начинаешь искать Белтирран. Внезапно он перестает быть мечтой идиота. Нет. Становится правдой. Целью. Местом, которое обязано существовать. Потому что ты этого хочешь.
– Лэйк рассказал мне о костяной карте…
– Но ты не знала о ней, когда шла сюда, – заметил Баллас – и потом: сказал он тебе заодно и о скальной стене? Которая непроходима?
– Да.
– И это тебя не беспокоит?
– Беспокоит, – сказала Эреш. – Но раз уж мы здесь…
– Да?
– Мы найдем путь. Разве не таков порядок вещей? Проблема кажется неразрешимой, но если уж ты с ней столкнулся… нос к носу… В аллее в Грантавене, когда приближались стражи, казалось, что выхода нет. Но мы его нашли…
Баллас фыркнул.
– Я. Я его нашел. А ты просто делала, что скажут. И здесь то же самое. Ты ожидаешь, что я найду тебе Белтирран. Так скажи мне тогда вот что: почему я должен тебе помогать? Ты считала меня полоумным. Ты говоришь, что я отвратителен. Ты мне плюнула в лицо в доме Лэйка. Что я тебе должен?
– Лэйк говорит, что, если ты не поможешь, он, в свою очередь, не станет помогать тебе. И просто бросит тебя здесь. – Эреш подняла взгляд, в глазах ее мелькнул вызов. – Такие условия тебе знакомы, а? Разве ты не заставлял людей делать то, что тебе требовалось, угрожая им смертью?
Пробормотав что-то себе под нос, Баллас ушел из лагеря.
Серые облака затягивали небо. Стало темно и безветренно. Воздух был неподвижен, словно все живое разом затаило дыхание. Баллас прошел ярдов двести, нашел стадо коз и прицелился. И тут же у него потемнело в глазах. Окружающий мир расплылся, стал нечетким. Баллас выругался и опустил лук. Он устал. Настолько, что не мог толком сфокусировать взгляд. Он давно уже не мог по-настоящему выспаться. Каждую ночь Баллас засыпал как убитый, но наутро не чувствовал себя отдохнувшим и освеженным – только вымотанным. Сны о горах преследовали его. Их содержание было тайной. Баллас ничего не мог вспомнить, кроме того, что они каким-то образом касались скал и камней. Он ожидал, что после стольких дней в горах сны прекратятся. Ничего подобного. С каждым днем он чувствовал себя все более слабым и усталым. Но жажда Белтиррана доминировала над всем. Он наполнял мысли, владел ими, заставлял сердце биться, а мышцы – работать…
Баллас снова прицелился в козу. Первая стрела попала в переднюю ногу, вторая пронзила горло. Баллас вынул кинжал, отрезал потребное количество мяса, а остальное выкинул в пропасть.
Оглушающий удар грома словно бы расколол небеса. Начался дождь. Сперва он лишь моросил, покрывая серые камни темными пятнышками, но вскоре усилился и забарабанил по земле. Прошло несколько минут – и дождь обернулся градом. Белые льдистые шарики посыпались на землю. Они били Балласа по лицу, закатывались под капюшон. Небо осветилось молнией.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
