Рэй кладет скипетр на место. Подходит к молитвенному барабанчику и раскручивает его.
– А ты помнишь санскрит? – задумчиво спрашивает он.
– Нет, Рэй…
– А пали? Сензар?…
– Они существовали до санскрита, да?
– Да… В Сензаре, помимо букв, есть криптографический способ письма. Текст пишется знаками и цветом. 12 знаков Зодиака и 7 основных цветов. Каждый имеет 3 оттенка. Они все соответствуют буквам. Сензар известен Посвященным. Мне кажется, ты должна его знать.
– Я хочу показать тебе мои картины…
Рэй берёт в руки картину с Деревом, перевёрнутым вверх ногами, корнями – в Небо.
– Ашвата… – констатирует он.
– Что это?
– Мифическое дерево в Древней Индии. Ветви его простираются вниз, а корни – вверх. Ветви – символ внешнего мира чувств, видимой Вселенной, Земной Реальности. А корни – символ невидимого мира Духа, мы все имеем происхождение из Небесных Сфер, Иной Реальности. Надо же, ты не помнишь этого на уровне Сознания, но нарисовала ЕГО… Ты – сильная, хоть и не всё ещё вспомнила… Молодец…
– Я знала только про дерево Бо. Дерево Познания, под которым 7 лет медитировал Будда. Ещё начинаю потихоньку вспоминать про Египет. Там пихта считалась священной, её шишки участвовали в религиозных церемониях. Потом она исчезла из страны.
– У каждого народа – своё священное дерево. Деревья связаны с мистическими силами. А деревом жизни в Египте считался Сикамор. Его сок ценился на вес золота. Поговаривали, он дарит бессмертие…
– Ты искал тогда эликсир жизни?
– А ты Кунбум случайно не видела?
– Ты точно видел, я знаю, да?!
– Священное тибетское дерево росло в отгороженном месте в монастыре, где похоронен Цонгкапа. Говорят, оно произросло из его волос. На каждом листочке и на коре – ни разу не повторяющиеся буквы или фразы… Философские…
– Дерево – символ Знания и Мудрости… Ты хотел получить какой-то совет на его листочке? Только ты… не воспользовался им, да?
Рэй тяжело вздыхает и возвращает картину с Деревом на место.
* * *
У того, кого мы любим, всегда есть власть над нами. Я очень хочу ему помочь. Я хочу, чтобы он жил. Я пытаюсь его вытащить. Из того состояния, в котором он находится. И я вытаскиваю его. Я знаю, что теперь у него всё будет хорошо. Со спокойным сердцем я уезжаю. На море. С сыном.
* * *
Мне звонит Марина. Я ещё не знаю, что произошло, но понимаю, что что-то очень плохое. Она никогда не позвонила бы мне просто так.
– Грузовик людей в масках… Сначала у Брата. Потом у всех, кто здесь… Смотрят исключительно уставные документы.
Я уже знаю: их не интересуют все эти люди. Им нужен Брат.
* * *
Они входят без стука. Со странной улыбкой смотрят на меня. Я нажимаю на кнопку с заумным словом «дефрагментация». Всё это уже было. Не раз. Но сейчас я понимаю, что всё – иначе. Не так, как тогда… Один из них подходит к стеллажу с документами. Второй – ко мне. Протягивает раскрытые на той самой странице учредительные документы и произносит:
– Булочная далеко?
– Смотря откуда… А что? – задумчиво произношу я, прекрасно понимая, почему он показывает мне именно эти страницы. Там – Брат.
– От дома, где ты живёшь…
– Нет, не очень…
Он наклоняется и отчётливо произносит мне на ухо:
– Тогда суши сухари, Алиса.
Они вяло просматривают папки в стеллаже. И совсем не трогают мой компьютер. Их это не интересует. Их вообще ничего не интересует. Даже деньги. Перед уходом они как-то грустно смотрят на меня. По-человечески. И один из них спрашивает:
– Ты – его родственница?
– Нет… – отвечаю я, тяжело вздохнув.
– Значит, всё ещё хуже… В данной ситуации тебе было бы лучше оказаться его сестрой… Тогда молись… Молись тому Богу, в которого ты веришь…
* * *
Брат входит и садится напротив. Мы долго молчим. Он курит. Я – тоже… Он ещё не понимает, что сейчас всё – иначе. Не так, как раньше. Я протягиваю ему бумаги.
– Это нереально за три дня… – мрачно произносит он.
– Это нереально вообще, Бо…
Мы снова долго молчим. Он вращает молитвенный барабанчик, который я привезла из Тибета.
– Что они здесь смотрели?
– Ничего… Только уставные…
Он вопросительно смотрит на меня и уже начинает что-то понимать.
– Аля… Постарайся подготовить, что они просили. Пожалуйста…
Я киваю. Он уходит. Я обхватываю голову руками.
Заходит Марина. Садится напротив. Мы молчим. Она ещё не понимает, что сейчас всё – иначе. Не так, как раньше.
– Чем я могу тебе помочь?
Я отрицательно качаю головой. Рэй работает на той же территории, но в самом дальнем корпусе. Он садится рядом. Молча. Он знает, что на этот раз всё – иначе. Мы долго молчим. Я показываю ему бумаги.
– Сразу по трём.?.. – удивляется он и тяжело вздыхает.
Я киваю. Мы смотрим друг другу в глаза. И внезапно он произносит то, чего я не ожидала услышать ни от него, ни от кого-либо ещё сейчас:
– Я прошёл через это. Там, когда-то. Только у тебя есть Брат. А у меня никого не было.
– Ты же знаешь, что я – не Сестра…
– Знаю… Я знаю, как это бывает. Если хочешь, я расскажу тебе, что они сделали со мной…
* * *
С того дня жизнь стала похожа на один бесконечный кошмарный сон. Надо было подготовить тонны различных бумаг. Тонны… Весь пол в моём кабинете завален папками с документами. Все сотрудники офиса работают исключительно на них. С утра до ночи я что-то подписываю. Эти двое приходят снова и снова. Я пишу им официальные просьбы о переносе срока сдачи бумаг. Брат отвозит документы частями. С каждым разом он становится всё мрачней и мрачнее. Он понимает, что сейчас всё – иначе.
Он сидит напротив. Мы долго молчим. Мы оба всё прекрасно понимаем. Он боится меня. Что я не выдержу всего этого и… Я боюсь его. Что он не выдержит всего этого и… Я беру его руку и спокойным ГОЛОСОМ произношу:
– Я никогда не сделаю ничего против тебя…
– Всё будет хорошо, Аль… Я тебе обещаю…
* * *
Рэй как-то странно взглянул на меня, едва переступив порог. Взял листок бумаги из принтера, достал ручку и написал: «Ты больше не должна ни о чём говорить здесь. Молчи…» Я тяжело вздохнула. Показала пальцем на телефон на столе. Рэй кивнул. Показала на свой мобильный телефон. И он снова кивнул. Показала в сторону двери, туда, где были другие кабинеты офиса. И он опять кивнул головой. Я закусила губы… Обвела рукой воздух, посмотрев на потолок. Рэй пожал плечами. Я написала на листочке: «А где можно?» – «На улице…». Я сжала голову руками. «Тебе лучше не жить дома… Если хочешь, можешь пока пожить у меня…» Я кивнула… Набрала внутренний номер Марины. Она зашла. Я протянула ей последний отчёт по маркетингу рынка:
– Почитай вслух… Пожалуйста… С выражением.
Марина посмотрела на меня так, будто я уже сошла с ума. Но она знала меня много-много лет. Если я что-то прошу или делаю, даже, на первый взгляд, глупое, значит, так надо. Она села за стол, где обычно сидит Брат, и принялась читать. С выражением.
Я подошла к окну. На окнах в моём кабинете – решётки. Я закрыла глаза. Слёзы потекли по щекам. Я сжала пальцы в кулак. Рэй подошёл и обнял меня.
Я беззвучно плакала. Рэй держал меня Здесь. Марина читала вслух.
* * *
Я превратилась в тень. Теперь я всё время молчу. Нам заколотили окна. Опечатали входную дверь. Запретили отвечать на телефонные звонки. Пока мы не доделаем все документы. Мы превратились в призраков Замка. Прежде чем выйти из офиса, мы должны позвонить сотруднику службы безопасности, чтобы он проверил, нет ли кого там, на улице, открыть опечатанную дверь и тут же запечатать обратно. Когда я приезжаю утром и уезжаю вечером или даже выхожу на улицу, сотрудники службы безопасности передают меня «по этапам». Каждый мой шаг… Все смотрят на меня. Я делаю вид, что ничего не происходит. Для них – это игра. Для меня – реальность.
На улице ко мне подбегает аудитор Лена. Она что-то быстро говорит, но я её не слышу. Она трясёт меня за руку и кричит:
– Ты – что, ЖЕЛЕЗНАЯ, да???
Лена плачет. Я спокойно произношу:
– Всё будет хорошо…
И ухожу прочь…
Я начинаю дышать только ближе к ночи. Когда выезжаю на машине из Замка, забираю по дороге Рэя, и мы едем в Тёмную Башню. Там я чувствую себя в безопасности. Там меня никто не найдёт. Там я могу не думать. Ни о чём. Там можно говорить вслух. Хотя я всегда молчу. Даже там. Рэй рассказывает, как это было у него.
– Если всё зайдёт так далеко, я выйду в окно… – говорю я.
– Ты не должна сейчас думать об этом. Иначе ты сойдёшь с ума…
Каждый вечер Рэй покупает нам какую-то еду и готовит ужин. Каждое утро он встаёт раньше меня и готовит завтрак. Я – зомби. Я не хочу ничего есть. Он заставляет меня кушать. Кормит с ложки. Он – единственный, кто понимает всё, что со мной сейчас происходит. Он держит меня Здесь.
