— Не угодно-ли теперь выслушать, сударыня, зачѣмъ я пришелъ къ вамъ? — сказалъ м-ръ Уэллеръ, не обращая вниманія на вставочныя замѣчанія почтенныхъ дамъ. — во-первыхъ, представить вамъ записку моего господина — вотъ она. Во-вторыхъ, заплатить квартирныя деньги — вотъ онѣ. Въ-третьихъ, доложить вашей милости, что всѣ наши вещи, обревизованныя и приведенныя въ порядокъ, должны быть возвращены намъ при первомъ востребованіи. Въ-четвертыхъ, извѣстить вашу честь, что квартира наша можетъ быть отдана въ наемъ, когда вамъ угодно. И все. И больше ничего.
— Что бы ни вышло, и что еще ни выйдетъ между нами, — отвѣчала м-съ Бардль, — я всегда говорила и буду говорить всегда, что м-ръ Пикквикъ, кромѣ того несчастнаго случая, велъ себя во всѣхъ отношеніяхъ какъ честный джентльменъ. Онъ расплачивался всегда, какъ банкиръ — ей-богу!
Самуэль смекнулъ, что ему остается лишь оставаться спокойнымъ, не растворяя устъ, и ужъ дамы сдѣлаютъ свое дѣло. Поэтому онъ пребывалъ въ глубокомъ молчаніи и смотрѣлъ поперемѣнно то на стѣны, то на потолокъ.
— Бѣдняжка! — воскликнула м-съ Клоппинсъ.
— Сирота горемычная! — подхватила м-съ Сандерсъ.
Самуэль не сказалъ ничего. Онъ видѣлъ, что дѣло пойдетъ само собою.
— Такое клятвопреступничество, Боже мой! — воскликнула м-съ Клоппиннсъ. — Я не имѣю ни малѣйшаго намѣренія оскорбить васъ, молодой человѣкъ, но господинъ вашъ — предурной старикъ и я очень жалѣю, что не могу сказать ему этого въ глаза.
Самуэль поклонился и продолжалъ хранить глубокое молчаніе.
— Вѣдь она, бѣдняжка, совсѣмъ стосковалась, — продолжала Клоппинсъ, заглянувъ напередъ въ голландскую печку, — ничего не ѣстъ, не пьетъ, и вся ея отрада только въ обществѣ добрыхъ пріятельницъ, которыя иной разъ, изъ состраданія, приходятъ посидѣть къ ней. Это ужасно!
— Безчеловѣчно! — подхватила м-съ Сандерсъ.
— И это тѣмъ досаднѣе, молодой человѣкъ, — продолжала скороговоркой м-съ Клоппинсъ, — что господинъ вашъ — джентльменъ съ деньгами, капиталистъ, можно сказать. Что бы ему стоило содержать жену? Ничего, просто плевое дѣло, и его рѣшительно ничѣмъ извинить нельзя. Отчего онъ не женится на ней?
— Да, это загадка, — сказалъ Самуэль.
— Конечно, загадка, которую можетъ только разрѣшить законъ, — подхватила м-съ Клоппинсъ. — Что тутъ толковать? Мужчины почти всѣ негодяи, и не будь закона, они бы дѣлали съ нами, что хотѣли. Но законъ, слава Богу, беретъ насъ подъ свою защиту и, авось, господинъ вашъ, молодой человѣкъ, узнаетъ черезъ шесть мѣсяцевъ, что значитъ оскорблять бѣдную женщину.
При этомъ утѣшительномъ предположеніи, м-съ Клоппинсъ вздернула голову и улыбнулась м-съ Сандерсъ, которая тоже поспѣшила отвѣчать веселой улыбкой.
"Стало быть, дѣло уже пущено въ ходъ", подумалъ Самуэль.
Въ эту минуту въ комнату вошла м-съ Бардль.
— Вотъ вамъ росписка и сдача, м-ръ Уэллеръ, — сказала м-съ Бардль. — Надѣюсь, м-ръ Уэллеръ, вы, по старому знакомству, останетесь съ нами выкушать чайку и закусить, чѣмъ Богъ послалъ.
М-ръ Уэллеръ согласился, разсчитывая на выгоды, какія можно получить отъ такого угощенія. М-съ Бардль вынула изъ маленькаго шкафа черную бутылку и, наливая рюмку для м-ра Уэллера, наполнила, по разсѣянности, три другія рюмки, стоявшія на столѣ. Такая разсѣянность была, разумѣется, естественнымъ слѣдствіемъ постигнувшаго ее несчастья.
— Что съ вами, м-съ Бардль? — вскричала м-съ Клоппинсъ. — Посмотрите, что вы дѣлаете.
— Ну, это хорошій признакъ, — замѣтила м-съ Сандерсъ.
— Бѣдная моя головушка! — воскликнула м-съ Бардль со слабой улыбкой на устахъ.
Самуэль прекрасно понималъ всѣ эти уловки и потому сказалъ не обинуясь, что передъ ужиномъ онъ обыкновенно пьетъ не иначе, какъ вмѣстѣ съ какою-нибудь леди. Послѣдовали остроумныя замѣчанія, и м-съ Сандерсъ, подшучивая надъ молодымъ человѣкомъ, обмочила свои губки въ поданной рюмкѣ. Другія дамы, по приглашенію Самуэля, тоже не замедлили послѣдовать ея примѣру. Затѣмъ м-съ Клоппинсъ предложила тостъ въ залогъ будущихъ успѣховъ вдовы Бардль противъ безсовѣстнаго старика: леди опорожнили свои рюмки и сдѣлались чрезвычайно разговорчивы.
— Вы, я думаю, слышали, м-ръ Уэллеръ, какъ идетъ это дѣло? — спросила м-съ Бардль.
— Кое-что слышалъ, — отвѣчалъ Самуэль.
— Ахъ, если бы вы знали, м-ръ Уэллеръ, какъ непріятно для бѣдной женщины таскаться по судамъ, — сказала м-съ Бардль, — но дѣлать больше нечего; пусть будетъ, что будетъ. Покровители мои, Додсонъ и Фоггъ, увѣряютъ, что мы непремѣнно будемъ имѣть успѣхъ, потому что правда вся на нашей сторонѣ. Ужъ я и не придумаю, что дѣлать, если не успѣемъ.
Но при одномъ предположеніи о безуспѣшности своего дѣла бѣдная вдова, м-съ Бардль, пришла въ такое сильное волненіе, что немедленно принуждена была налить и опорожнить залпомъ рюмку вина, иначе, — сказала потомъ м-съ Сандерсъ, — безъ этой находчивости и присутствія духа, она бы непремѣнно лишилась чувствъ.
— Когда вы, вы надѣетесь, состоится окончательное рѣшеніе по вашему дѣлу? — спросилъ Самуэль.
— Въ февралѣ, м-ръ Уэллеръ, или, быть можетъ, въ мартѣ,- отвѣчала м-съ Бардль.
— Сколько будетъ y васъ свидѣтелей? — спросила м-съ Клоппинсъ.
— Ну, объ этомъ не стоитъ и толковать, моя милая, — сказала м-съ Сандерсъ, — въ свидѣтеляхъ, разумѣется, не будетъ недостатка.
— A вѣдь мнѣ кажется, господа Додсонъ и Фоггъ, — будутъ просто въ отчаяніи, если, чего Боже сохрани, процессъ будетъ проигранъ, — замѣтила м-съ Клоппинсъ.
— О, они съ ума сойдутъ! — сказала м-съ Сандерсъ. — Вѣдь ужъ само собою разумѣется, они взялись хлопотать изъ интереса.
— Что-жъ? дѣло не рискованное: м-съ Бардль непремѣнно выиграетъ, — возразила м-съ Клоппинсъ.
— Надѣюсь, — сказала м-съ Бардль.
— Въ этомъ не можетъ быть ни малѣйшаго сомнѣнія; — подхватила м-съ Сандерсъ.
— Очень хорошо, сударыни, — сказалъ Самуэль, вставая съ мѣста, — я со своей стороны считаю нужнымъ пожелать полнаго успѣха правому дѣлу.
— Покорно васъ благодарю, — съ жаромъ проговорила м-съ Бардль.
— Что-жъ касается до господъ Додсона и Фогга, которые ведутъ дѣла изъ интереса, — продолжалъ м-ръ Уэллеръ, — я полагаю, что они — пречестнѣйшіе плуты, какъ и вся ихъ братія, и на этомъ основаніи, милостивыя государыни, я желаю имъ той награды, которой они вполнѣ заслуживаютъ.
— Небо наградитъ ихъ за доброе дѣло, — сказала растроганная м-съ Бардль.
— Конечно, — заключилъ м-ръ Уэллеръ. — Желаю вамъ, сударыни, спокойной ночи и пріятныхъ сновъ.
Къ великому утѣшенію м-съ Самдерсъ, хозяйка не пригласила гостя принять дальнѣйшее участіе въ поросячьихъ ножкахъ и горячихъ пирожкахъ, которымъ вслѣдъ затѣмъ, при слабомъ содѣйствіи юнаго Бардля, любезныя кумушки оказали полную справедливость.
Возвратившись въ гостиницу "Коршуна и Джоржа", м-ръ Уэллеръ представилъ своему господину достовѣрный отчетъ о юридической практикѣ господъ Додсона и Фогга, почерпнутый изъ чистѣйшаго источника въ жилищѣ м-съ Бардль. Свиданье съ м-ромъ Перкеромъ, происходившее на другой день, вполнѣ подтвердило показаніе м-ра Уэллера, и м-ръ Пикквикъ, собираясь къ святкамъ на Дингли-Делль, получилъ пріятное убѣжденіе, что дѣло его по обвиненію его въ неисполненіи обѣщанія жениться мѣсяца черезъ три будетъ публично производиться въ судѣ; вдова Бардль имѣла на своей сторонѣ счастливое столкновеніе обстоятельствъ и юридическую опытность господъ Додсона и Фогга.
Глава XXVII. Самуэль Уэллеръ совершаетъ путешествіе въ Доркинъ и созерцаетъ свою мачеху
Оставалось еще два дня до поѣздки пикквикистовъ на Дингли-Делль. М-ръ Самуэль Уэллеръ сидѣлъ въ общей залѣ таверны и, кушая свой завтракъ, размышлялъ, какъ бы попріятнѣе провести это время. День былъ замѣчательно хорошій. Переходя отъ одной мысли къ другой, м-ръ Уэллеръ вдругъ почувствовалъ припадокъ сыновней любви и убѣдился, что ему необходимо сдѣлать визитъ своему почтенному родителю и сходить на поклонъ къ своей мачехѣ. Это убѣжденіе: въ такой степени подѣйствовало на весь его организмъ, что онъ не постигалъ, какъ прежде подобныя мысли ни разу не заронялись въ его душу. Желая безъ малѣйшаго замедленія исправить такое непростительное забвеніе сыновняго долга, м-ръ Уэллеръ тотчасъ же побѣжалъ наверхъ къ м-ру Пикквику и попросилъ позволенія отлучиться для этой похвальной цѣли.
— Ступайте, мой другъ, — сказалъ м-ръ Пикквикъ, обнаруживая очевидный восторгъ при такомъ пробужденіи нѣжныхъ чувствъ въ сердцѣ своего слуги.
М-ръ Угллеръ поклонился.
— Я очень радъ, что вы помните свои сыновнія обязанности, — сказалъ м-ръ Пикквикъ.
— Я всегда ихъ помнилъ, — отвѣчалъ Самуэль.
— Это дѣлаетъ вамъ честь, мой другъ, — сказалъ м-ръ Пикквикъ одобрительнымъ тономъ.
