Николай Николаевич самым серьезным образом рассказал мне следующее:
- Вот видите, у этого старичка есть сын; сын этот кончил курс правоведения (Сущов также бывший правовед.) (а известно, что все правоведы поддерживают друг друга, это есть своего рода еврейский кагал); затем он поступил кассиром в какое-то общество и в этом обществе, - говорит, - он растратил 50.000 руб. Внести он их не мог. Должна была быть назначена в скором времени ревизия, которая и обнаружила бы эту растрату 50.000 р. Вот старичок, - говорит, - и пришел ко мне умолять, чтобы я как-нибудь этому делу помог, как бы нибудь это дело устроил.
- Как же-я говорю, - вы устроили? Внесли деньги?
- Нет, - говорить, - ничего я не внес, а вот, - говорит, - как я это устроил.
Я спросил у этого старичка: каким же образом ваш сын мог такие деньги взять? - Тогда он мне рассказал о порядках, какие существуют в этом обществе, причем оказалось, что благодаря порядкам, существовавшим в этом обществе, каждый кассир мог делать с деньгами, что ему угодно. - Когда старичок это мне рассказал, я говорю ему: - Нет, я вам не верю. Если так, если порядки в обществе таковы, то, пускай ваш сын украдет еще 100.000 руб., а вы мне их и принесете.
310 На другой день, - говорить, - приходить вдруг ко мне старик и приносить 100.000 руб. Тогда - продолжал Сущов, - я взял эти 100.000р. и поехал в Общество, приехав туда, я просил собрать правление и говорю правлению: - Вот у вас какие порядки. У вас кассир при таких порядках может красть сколько ему угодно. Я требую, чтобы была сделана ревизия...
Они это, конечно, отрицали. - Я могу вас уверить, - говорить Сущов, что из кассы у вас украдено 150.000 руб., но так как кассир правовед, то мне хочется ему помочь. Заплатить 150.000 р. - я не могу. - А, если хотите - это дело покрыть, то 100 тысяч рублей - я дам, а вы покройте остальные 50.000 р. Я положил эти 100.000 р. Они сделали между собой складчину и, чтобы не делать скандала, доплатили остальные 50.000 р. Этот кассир подал в отставку, ушел из этого общества, - тем все и кончилось.
Затем я помню, как то раз ехал Сущов по Одесской жел. дороге, а я сопровождал его в качеств начальника движения Одесской жел. дороги. Он мне и говорит:
- Вы играете в карты ?
Я говорю:
- Играю, но очень редко.
- Сыграйте со мною, - говорить, - в преферанс.
Я говорю:
- Хорошо, но только по очень маленькой.
- Мне, - говорит, - все равно.
Затем мы сели играть и играли довольно долго. Проиграл я ему кажется 3 рубля. На другой день опять играли и я уже у него выиграл 2 руб. Смотрю: Николай Николаевич самым тщательным образом делает запись.
Я его и спрашиваю:
- Николай Николаевич, зачем вы делаете запись?
Сущов отвечает:
- Видите, я выиграл 3 руб., а затем вы выиграли 2 руб., значит, я всего выиграл и рубль. Но мы- говорить, - между собой условились: Гинзбург, Кокорев, Губонин и я, что когда мы с кем-нибудь играем по маленькой, то можем в лице этого партнера играть по большой с кем-нибудь из них, так напр., играя с вами, 311 я играл кроме того с Кокоревым и с вас выиграл 1 рубль, а с Кокорева 100 рублей.
Таким образом, они вели заочно большую игру, когда не могли найти соответствующего партнера.
Относительно этого Сущова я хочу рассказать еще следующее. Приблизительно в том же самом году, в следующий мой приезд в Петербург, приезжаю я в Москву, сажусь на скорый поезд, смотрю - отдельный вагон, спрашиваю:
- Кто едет в отдельном вагоне?
Отвечают, что едут самые первоклассные москвичи.
Смотрю - приходят в долгополых сюртуках Кокорев и Губонин (они одевались полукупцами, полумужиками); затем явился инженер Данилов, а потом, наконец, притащился и Сущов, вместе с которым появились, какие то особые деревянные ведра и несколько ящиков вина.
И вот они целую ночь, от Москвы до Петербурга, все время играли в карты, дули шампанское с отваром огурцов, т. е. с огурцовым квасом. Таким образом, во время дороги от Москвы до Петербурга они выпили все эти ведра огурцового кваса и все шампанское.
Я очень удивился их вкусу и, конечно, по их способу не пил.
Но затем, когда я был министром финансов (я об этом еще буду рассказывать) и ездил на Нижегородскую выставку, то на эту выставку приезжал нынешний Император Николай II.
В первый день приезда Государя, давали большой обед. Во время этого обеда я сидел около генерал-адъютанта Рихтера и видел, что многие пьют шампанское, смешанное с чем-то. Оказалось, что это было шампанское, смешанное с квасом, но уже не с огурцовым квасом, а с хлебным.
Таким образом, эта смесь шампанского с квасом, по-видимому, в то время, была в моде в Москве, а из Москвы, вероятно, напиток этот распространился и в другие места.
312
ГЛАВА 16 О моих сотрудниках и моей деятельности, как министра финансов
Когда я сделался министром финансов, то управляющим государственным банком был Жуковский.
Жуковский имел репутацию довольно левого чиновника, потому что в 60-х годах он писал в "Современнике". Я не заметил, чтобы Жуковский был направления вредного для государства, и думаю, если бы это было так, то и Вышнеградский, вероятно, не держал бы его. Нужно сказать, что Жуковский, как управляющей банком - был посредственный и ничего особенного собой не представлял.
Директором кредитной канцелярии был Плеске, который затем был мною назначен управляющим государственным банком.
(Жуковский, по оставлении им этого поста, по моему ходатайству, был сделан сенатором.)
Это тот самый Плеске, который заместил меня, когда я из министра финансов был сделан председателем комитета министров. Плеске был человек более культурный, более способный, с большой выдержкой, весьма чистый, честный и благородный человек, но с немецким умом, который имеет то преимущество, что он ограничивает полет мысли, а с другой стороны, тот недостаток, что у лиц с немецким умом часто не хватает надлежащего полета мысли.
Директором департамента казначейства был Голиндо. Это старый чиновник с куриным умом; очень почтенный человек, который после моего назначения скоро скончался.
313 На его место я назначил Дмитриева, который ранее при Голиндо был вице-директором. Я назначил Дмитриева вице-директором потому, что когда я был министром путей сообщения, то он был помощником директора моей канцелярии (т. е. канцелярии министра путей сообщения), а раньше он служил в государственном контроле и, следовательно, всю формальную часть финансов знал хорошо.
Директором департамента окладных сборов был Дмитрий Фомич Кобеко, тот самый Кобеко, который ныне состоит директором петербургской публичной библиотеки.
Этот Кобеко, вообще, был человек выдающийся; он был не чужд литературе и вообще научных исследований. Так, например, он написал довольно интересную книгу об Императоре Павле. Кончил курс он в лицее и, будучи совсем молодым человеком, он был директором канцелярии еще у министра финансов графа Рейтерна.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
