Body, 1982) американский философ Элизабет Спелман предупреждала: «Некоторые феминистки радостно подхватили идею о разграничении души и тела и об их относительной ценности. Но, поступая так, они, возможно, заняли позицию, враждебную к тому, за что сами на более осознанном уровне борются»[482].
Спелман сделала обзор утверждений выдающихся феминисток своего времени, включая Симону де Бовуар и Бэтти Фридан, ставивших умственную деятельность выше физической. Женщин призывали «усилить» свою интеллектуальную способность к творчеству, чтобы получить возможность присоединиться к возвышенному миру мужчин. Женские телесные функции были отодвинуты на задний план как чудовищные и варварские — в первую очередь все, что связано с рождением детей. Материнство не рассматривалось как источник силы. Наоборот, одна феминистка называла беременность «деформацией» и предположила, что было бы здорово, если бы однажды женщины избавились от детородных способностей. Спелман подвела итог словами: «Настоящее женское освобождение — это освобождение от наших тел»[483].
Не все феминистки рассматривают подражание мужчинам как путь к равноправию. В наше время многие из них принимают и прославляют женское тело, его уникальную роль в размножении и удовольствие и раскрепощение, которые оно дает. И все же дуализм проникает в дискуссию всякий раз, когда различия между полами сводят к минимуму или сомневаются в их существовании, а это происходит сплошь и рядом. Чем более радикальным становится понимание гендера как социального конструкта, тем меньше места отводится телу.
Я бы ни за что не хотел жить в мире без гендера или без биологического пола. Такой мир стал бы до чрезвычайности скучным местом. Представьте себе, что все выглядят, как я, то есть вокруг — миллионы седых пожилых белых мужчин. Даже если добавить к этой картине мужчин всех возрастов и рас, человечество все равно страшно бы обеднело. Я ничего не имею против мужчин, некоторые из них — мои лучшие друзья, но по-настоящему увлекательной, интересной и эмоционально приятной делает жизнь то множество людей, которых мы встречаем, с которыми работаем и живем бок о бок, людей, говорящих на разных языках, с разным этническим происхождением, разного возраста и гендера. Маскулинные и фемининные версии вида Homo sapiens дополняют друг друга, и для большинства из нас половое влечение сильно обусловлено гендером.
По крайней мере, эта смесь женщин, мужчин и детей самого разного происхождения и с самым разным жизненным опытом делает жизнь интересной. Также я верю, что мы получаем от этого огромное удовольствие. Поэтому меня всегда озадачивают призывы к созданию гендерно-нейтрального общества, в котором биологический пол не имел бы практически никакого значения. Идея заключается в том, что мир стал бы лучше без разных полов или, по крайней мере, если бы им придавалось меньшее значение. Эта цель не только недостижима, но и ошибочна. Не случайно авторы этих призывов очень редко объясняют, что не так с полом или гендером. Проблема не в их существовании, а скорее в предрассудках и неравенстве, которые с ними связаны, а также с ограничением традиционной бинарности, которое оставляет за бортом многих из нас. Общество не признает всех гендерных самовыражений, не принимает все сексуальные ориентации и не способно обращаться с представителями всех гендеров на равных. Эти проблемы огромны и неоспоримы, и я согласен, что нам необходимо трудиться над их разрешением. Но вместо того, чтобы обвинять во всем древнее разделение на два пола, нам следует бороться с более глубокой проблемой социальных предрассудков и несправедливости.
Для всех, кто стремится изменить такое положение вещей, отличным началом будет отказ от дуализма разум/тело. Доктрина, которой на протяжении 2000 лет придерживалось множество мыслителей-мужчин с целью возвысить свои души над остальным творением Божиим, включая женщин, едва ли поможет в борьбе против гендерных предрассудков. Более того, дуализм разума и тела противоречит всему, что мы узнали из современной психологии и нейробиологии. Тело, включая мозг, находится в центре нашей личности. Убегая от своих тел, мы убегаем от себя.
Если исходить из новейших исследований, становится очевидно, как глубоко влияют на нас наши тела. Учитывая, как сильно гендерная идентичность и сексуальная ориентация сопротивляются изменениям, большинство нейробиологов убеждены, что эти характеристики тесно связаны с человеческим мозгом. Мы поняли это благодаря ЛГБТК-детям, чья идентичность и ориентация нарушают ожидания общества. Общество может противодействовать им и наказывать этих детей сколько угодно, но оно не может сокрушить их внутренние убеждения. Эти убеждения приходят изнутри, а не из окружающей среды. То же относится и к гетеросексуальному большинству людей. Их сексуальная ориентация и гендерная идентичность также являются неизменной частью личности. Даже подвергая мальчика фемининной социализации на протяжении многих лет, что попытался провернуть Джон Мани, все равно невозможно сделать из этого мальчика девочку.
Очевидно, что не все зависит от окружающей социальной среды. Пределы социализации также вполне обозримы, если исходить из разницы между полами, которая наблюдается во всем мире. Культурные универсалии отражают биологическое наследие нашего вида. Дополнительным аргументом могут служить, при наличии таковых, аналогичные различия у наших собратьев-приматов. При наблюдении за самцами и самками человекообразных обезьян трудно не заметить параллелей с нашим собственным поведением.
Несмотря на свидетельства того, что биогенетизм иногда превосходит социогенетизм, от нас совершенно не требуется выбирать между этими двумя факторами. Самым продуктивным подходом будет учитывать их оба. Во всем, что мы делаем, отражается взаимодействие генетики и окружающей среды. Поскольку поведение только наполовину обусловлено биологией, всегда найдется место для изменений. Только небольшая часть нашего поведения жестко запрограммирована. Я биолог, но также я стойко верю в силу человеческой культуры. По собственному опыту знаю, как отношения между гендерами отличаются в разных странах. В определенных пределах эти отношения зависят от образования, социального давления, традиций и примеров. И даже те немногие аспекты гендера, которые противятся изменениям и, по всей видимости, в принципе неизменяемы, не могут служить оправданием для лишения одного гендера тех прав и возможностей, которыми обладает другой. Я терпеть не могу заявления о превосходстве или природном доминировании одного гендера над другим и надеюсь, что скоро они останутся в прошлом.
Все дело во взаимной любви и уважении и признании того, что людям не обязательно быть одинаковыми, чтобы быть равными.
Благодарности
Мои публичные лекции показали, как люди жаждут информации о гендерной биологии. Даже когда я упоминаю о различиях между полами у приматов лишь мимоходом, аудитория всегда обращает на это внимание. Люди хотят знать, что эти различия подразумевают для человеческого общества. На мои ответы реагируют, кивая в знак согласия, удивленно улыбаясь или скептически хмурясь, но никогда не бывают
