Подобные случаи почти такой же важности имели место во время недавно закончившейся войны, в которой немцы применили оружие, о существовании которого их противники не знали, – дальнобойные мортиры, которые засыпали фугасами бельгийские укрепления, и приспособления для использования отравляющих газов. Вдобавок они усовершенствовали подводную лодку и искусство минирования до степени, которая сильно превосходила тот уровень, о котором немцы позволили всем узнать, в результате чего великолепный британский флот чуть ли не в виду своих берегов оказался относительно беспомощным против них. Немцы также усовершенствовали свою шпионскую сеть до неслыханной дотоле степени, и поэтому она была новой. Так что на начальном этапе войны союзники, а особенно англичане (особенно французы. – Ред.), оказались воюющими с тайными врагами на своей собственной территории.
Тот факт, что немцев в конце концов ждал катастрофический разгром, не должен вводить нас в заблуждение, заставляя сделать нелогичный вывод о том, что нам нечему у них учиться в области стратегии. Мы должны честно признать, что немцы стали наставниками в стратегии для всего мира со времен Мольтке и что тот факт, что немецкий народ направлял стратегию германских армии и флота на пагубные цели, не ставит под сомнение ее превосходство. Многие дурные люди обладали огромным талантом и посвящали его дурным целям, но это не лишает возможности умеющих логически мыслить людей увидеть то, что у этих дурных людей был талант. Аксиома стратегии: у своих врагов следует учиться всему, чему только можно; и вершина глупости – в чем-либо недооценивать врага. Скольким именно новым вещам мы сможем научиться у немцев в вопросах стратегии, мы не сможем узнать, пока не будет написана история этой войны и проанализированы все военные операции. Но сейчас мы знаем, и знали уже более четырех лет, что немцы показали миру, насколько огромна цена внезапного и неожиданного применения нового оружия и устройств в начале войны.
Немцы не смогли бы сделать этого без руководства и вдохновляющего влияния стратегов, дальновидность которых принимала в расчет не только боевые действия флотов и армий, но и научные и механические устройства, которые были применены в ходе этих боевых действий против врага. Это показывает, что в настоящее время стратег, который полностью выполняет свою задачу, должен быть в значительной степени инженером и в достаточной степени изобретателем, чтобы иметь достаточно воображения, которое даст ему возможность отчетливо представить себе возможности новых предложенных методов и устройств. Если, подобно Цезарю, он сам умеет изобретать и создавать средства ведения войны, методы ее ведения и оригинальные планы, то пусть берегутся враги его страны!
После того как машина спроектирована и создана, следующим шагом будет подготовка ее к применению. Что касается деятельности стратегии, то этот этап почти полностью состоит в подготовке персонала, потому что подготовка двигателей и устройств – задача службы материально-технического обеспечения, хотя она и должна быть выполнена так, чтобы удовлетворить требования стратегии.
Задача подготовки естественным образом делится на две части – тактическую и стратегическую подготовку.
Тактическая подготовка необходима для того, чтобы в день сражения каждый орудийный расчет, каждое машинное, сигнальное отделение, каждый эскадренный миноносец, каждая подводная лодка, каждое судно любого типа, каждые дивизион и эскадра кораблей и сам флот могли умело маневрировать. Это касается и каждого отделения, роты, батальона, полка, дивизии, корпуса и армии, а в военно-воздушных войсках – каждого подразделения и боевой единицы любого рода или размера. Главной причиной побед Александра Великого в сражениях с сильно превосходящими силами противника, обладавшего схожим оружием, была великолепная точность маневра греческой фаланги (прежде всего – тяжелой конницы гетеров. – Ред.). Так как армия – это просто машина, Александр имел лучшую машину, чем Дарий III, машину, которая была более гармонична, менее неповоротлива, и ее труднее было расколоть на части.
Чем больше вооруженные силы, тем больше необходимость в строевых учениях, потому что перед ними стоят большие трудности. Одного человека можно за короткое время обучить обращаться с дубинкой, мечом или копьем: больше времени уйдет на то, чтобы обучить его командовать группой, скажем, из десяти человек, вооруженных дубинками, мечами и копьями. Еще больше времени у него уйдет на то, чтобы научиться командовать сотней людей, вооруженных таким образом, или десятью человеками, вооруженными более сложным оружием, скажем мушкетами. То есть у него уйдет больше времени на то, чтобы научиться управлять ими с теми же умением и последующей эффективностью. В действительности он никогда не сможет научиться командовать большой сложной организацией так же эффективно – пропорционально ее размеру, – как небольшой и простой, по той причине, что его возможности как человека остаются теми же, тогда как трудности задачи возрастают. Понаблюдайте за подобными молнии движениями острия рапиры умелого фехтовальщика, а потом – за медленными маневрами даже самого хорошо обученного флота или армейского корпуса, и правда этого замечания станет очевидной.
Разница между дубиной или мечом и флотом или армией состоит в том, что дубина или меч – это жесткие элементы, части которых прекрасно взаимодействуют друг с другом, тогда как флот или армия – это машина, части которой соединены свободно, а не жестко, недостаток которой – огромная сложность и предрасположенность к сбою в какой-то ее части почти в любой момент. Цель тактических тренировок на суше, море или в воздухе состоит в том, чтобы заставить все части взаимодействовать как можно лучше. Отца Фридриха II Великого ненавидели за суровость при муштре своих солдат. Но когда его сын бросил одну из своих дивизий против одной из дивизий своего врага с менее жесткой дисциплиной, удар ее был подобен удару дубинки по вязанке хвороста. Аналогично быстрые мамлюки в Египетской пустыне напрасно бросались на фланги тщательно обученных, хотя и потрепанных солдат Наполеона, построенных в каре.
Тактические тренировки вооруженных сил находятся в ведении тактики больше, чем стратегии. Тем не менее их характер должен быть предписан стратегией, или же они не сослужат полезную службу. В военно-морской и военной истории хорошо известно, что многие тактические учения, тактические боевые порядки и маневры разрабатывались без компетентного руководства со стороны стратегов, вследствие чего они не были стратегически эффективными, и от них приходилось отказываться в следующей войне и зачастую после большого поражения. Аналогичный случай, когда командование придерживается методов, которые были тактически хороши в какое-то время или при каких-то условиях, но оказались не годны в более позднее время, когда появились новые виды оружия или когда значительно изменились условия ведения войны. Стратегия должна следить за тем, чтобы тактика приспосабливала методы ведения боевых действий к изменяющимся со временем условиям.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
